– Надо веселее смотреть на жизнь, Ворчун, – не обиделся Вольдемар. – А насчет сыщика ты не прав. Ведь Квазио нашел я. Если бы не тот случай на пристани, когда я свалился в воду, мы бы никогда не узнали, что Николь похитил именно Квазио. Если бы у меня не украли сумку, мы бы никогда не вышли на мамашу Дармштадскую...
Выслушивать упреки сына аптекаря было тем более невыносимо, что на них нечего было возразить. Но и согласиться с ними Ворчун не мог. Каждое слово Вольдемара словно доказывало теорию отца Доминика.
– Я умею думать, Вольдемар, – проворчал мишка-гамми. – Жизнь научила меня трезво смотреть на вещи. Не верю я в твою невезучесть. Ну не верю – и все!
Едва Ворчун произнес эту фразу, как Вольдемар ойкнул. Ворчун оглянулся. Парень держался за голову. Рядом с ним на асфальте валялась громадная шишка. Оказалось, что на большущей сосне сидела белка и запустила шишкой именно в голову Вольдемара.
«А что если отец Доминик прав? – подумалось Ворчуну. – Ведь белка могла выбрать кого угодно из нас четверых. Нет, ей подавай именно сынка аптекаря. Он действительно невезучка!»
– Ура! Нам повезло! – закричал Вольдемар. – Я вижу придорожную телефонную будку.
Вольдемар набрал номер полиции и рассказал, кто он и кто его друзья, где они находятся и что они, как настоящие сыщики, опознали и арестовали бандита Квазио, но сначала произошла велосипедная катастрофа, затем авиационная, за что разбойник Квазио Дармштадский был превращен колдуньей в большущего таракана.
Разумеется, дежурный полицейский, сидевший на другом конце провода, долго не мог понять, о чем идет речь. Особенно полицейского смутило упоминание о колдунье и о гигантском таракане. В общем, донесение в полицию состояло из рассказа о внезапном появлении колдуньи верхом на метле, ее столкновении с разбойником Дармштадским и превращении последнего в мерзкое насекомое. Полицейский в сердцах бросил трубку и сообщил оперативной группе, что на семнадцатом километре горного шоссе находится ребенок, у которого что-то неладно с головой.
А Вольдемар и мишки-гамми тем временем отдыхали на обочине, поджидая полицейских. Вскоре со стороны города донеслось гудение автомобильного мотора.
Бедняги! Они не знали, что их ждет. А ведь жизненный опыт и инстинкт самосохранения должны были подсказать хотя бы Ворчуну, что невезучесть – болезнь заразная и к тому же при отсутствии прививки чревата осложнениями.
Гудение становилось все громче, и наконец на дороге показался джип, набитый полицейскими, как стручок горошинками.
– Эй! Сюда, сюда! – закричал Вольдемар.
Полицейские подъехали и внимательно выслушали сбивчивый рассказ Вольдемара.
– Так, парень, ты говоришь, что человек превратился в таракана? – сурово спросил сержант полиции.
– Клянусь всеми святыми! – в подтверждение своих слов Вольдемар прижал руки к груди.
– И таракан величиной с человека? – ухмыльнулся сержант полиции.
– Именно так! – закивал головой Вольдемар.
– Что ж, – тяжело вздохнул сержант. – Садись в машину и покажи нам то место, где лежит этот таракан.
Мишки-гамми остались поджидать машину на обочине.
Разумеется, ни Квазио, ни таракана, ни тем более золотого брегета уже не было. Чары колдуньи быстро рассеялись, потому что Степурочка была не особо злой ведьмой. Квазио Дармштадский схватил свои часики и был таков.
Вольдемар ползал по траве, пытаясь найти хоть что-нибудь, доказывавшее правоту его слов. Но Квазио словно испарился.
– Садись в машину, фантазер, – сурово изрек сержант полиции.
Вольдемар с опущенной головой поплелся к машине.
Когда мишки-гамми увидели автомобиль, они радостно вскочили, но каково же было их удивление, когда полицейские с перекошенными от злости лицами высыпали из джипа и начали хватать их и заталкивать в автомобиль.
– Не сопротивляться! – орал сержант. – Вы арестованы за ложное донесение в полицию.
– При чем тут мы? – пытался протестовать Ворчун, надеясь, что если он останется на свободе, то сможет через комиссара Регенбогена быстро уладить это дело.
– Ребенок врал, а вы ему потакали! – заорал сержант. – Вы арестованы за введение стражей порядка в заблуждение.
Арестованных мишек-гамми и Вольдемара поместили в кутузку, потому что назвать тюрьмой это деревянное строение было нельзя. Собственно, вся каталажка состояла из двух отгороженных друг от друга глухой стеной камер и коридорчика, в котором за столом сидел осоловевший от безделья полицейский.
Вдоль боковых стен одной из камер в два яруса размещались нары. Таким образом, камера была рассчитана на четверых арестантов. Но в настоящее время в ней был один постоялец – заросший щетиной мужчина неопределенного возраста. На его лице застыло выражение напряженности и вместе с тем безнадежности.
Впрочем, оно тут же исчезло, едва полицейский, втолкнувший в камеру Вольдемара и мишек-гамми, закрыл дверь на ключ.
– Добро пожаловать, – приветствовал новоселов абориген. – Располагайтесь, выбирайте себе места по вкусу!
