Ну что, кого спасаем на этот раз?
Добрый день, мистер Эшли, благодарю вас за то, что пришли. Мне еще не представилось возможности поздравить вас с ролью в «Идеальном муже». Из вас получился идеальный лорд Горинг.
Прекрасно. Но давайте не будем угодничать, как сказал бы мистер Уайльд. Что именно вам от меня нужно?
В двух словах я рассказала, что у меня появились деньги, которые я хотела бы потратить на вызволение Табиты из ее ужасной клетки. Несомненно, найдутся частные заведения с уходом в тысячу раз лучше. Мистер Эшли слушал, нахмурившись.
Вы никак не угомонитесь…
То есть?
Всё творите добро.
Не стройте из себя циника, мистер Эшли.
Мистер Уайльд сказал бы, что циник — это тот, кто всему знает цену и ничего не ценит.
Мистер Уайльд теперь ваш духовный наставник?
Что в этом дурного?
Ничего… Так вы поможете мне творить добро, мистер Эшли?
Вы прекрасно знаете, что на самом деле вы — мой духовный наставник. Из чистого любопытства: где вам удалось раздобыть столько денег?
От продажи книг. Я могу свободно распоряжаться этими средствами.
Тут у меня перехватило дыхание. Прощай, прощай навеки, Дингли-Белл!
Сколько?
Простите?
Сколько вы заработали?
В чрезмерной деликатности вас не упрекнешь.
Мистер Уайльд говорит: «Нет неприличных вопросов — есть неприличные ответы». Так что можете не отвечать.
Две тысячи триста фунтов.
Мистер Эшли почтительно склонил голову.
Потом пообещал зайти в Бедлам и разузнать о Табите.
Вы уже нашли доктора, который мог бы посоветовать хорошую клинику?
Доктор Пайпер.
Мистер Эшли протянул руку.
Всего доброго, мистер Эшли.
И вам доброго дня, мисс Тиддлер.
Но до того как я узнала что-либо о Табите, доносившиеся издалека раскаты грома приблизились и гроза разразилась прямо над нашим домом. Муж кузины Энн оказался не просто никудышным советчиком, а еще и мошенником. Когда раскрылась афера с Аргентинским каналом, остальные его сделки тоже рассыпались, как карточный домик; ему пришлось бежать на материк, прихватив деньги многочисленных жертв, в том числе и папины. Кузину он бросил на произвол судьбы в роскошном особняке, кишащем судебными приставами. Ее приютили родители, и долгое время она даже не осмеливалась высунуть нос на улицу. Лидия взяла на себя обязанность посвятить всех в происходящее и болтала в обществе о «бедняжке сестре» и ее «мерзавце муже». Лидия проявила всю широту своей души, скупив по дешевке драгоценности сестры, как только они были выставлены на аукцион.
Подвенечное платье ушло за гроши. Но я не стала его покупать. Дурная примета.
Теперь, по мнению Лидии, ничто не могло сравниться с крупной земельной собственностью, нажитой годами, то есть ничто не могло сравниться с замком Таунтон, Девонширом, коровами и яблочным сидром. А пока разыгрывалась эта жалкая человеческая комедия, я ждала новостей о Табите. Однажды утром Глэдис принесла визитную карточку. На сей раз она протянула мне ее без обычных «Милок ваш» или «Ну тот, актер», а просто произнесла «мистер Эшли». Он ждал в гостиной, стоя ко мне спиной, играя со стрелками остановившихся часов. Когда он медленно повернулся, меня поразил его понурый вид.
Вам нехорошо?
У меня плохие новости.
Она умерла!..
Умирает, мисс Тиддлер.
Он подошел, чтобы помочь мне добраться до кресла, куда я и рухнула.
