— Кейден — это отражение современной системы правосудия. Вместо того чтобы бороться за справедливость и служить закону, он ходит под руку с преступницей. К счастью, теперь мы тоже обладаем необходимыми знаниями. Теперь нам известно, кому мы можем выдвинуть обвинения в смерти Бентона. И поверь мне, Гленн: этими обвинениями мы одномоментно уничтожим всех Меллиганов. Убийцу, которая поплатится за совершенное злодейство. Бернис Меллиган, что поддерживает с ней связь, несмотря на запреты отца. И самого Вистана, поскольку всему королевству станет известно, как выборочно он относится к собственным детям. Ты услышал меня, Гленн?
— Я услышал, — Гленн кивнул. Но смотреть в этот раз не стал, отвёл взгляд в сторону.
— Ты выглядишь так, будто есть нечто, волнующее тебя — что-то такое, что ты пытаешься от меня скрыть.
— Ничего, — ответил Гленн. И всё же заметил, будто в самом деле надеялся, что Верн Вут станет искренне сопереживать его душевным метаниям: — Мне не слишком нравится то, как эта ситуация из обезличенной становится… Впрочем, ничего серьёзного.
Верн Вут усмехнулся без намёка на добродушие. Невысказанные слова были написаны у Гленна на лице. Его смущает то, что в историю вмешался Кей — младший брат, что предал отца, но всё равно остаётся для него дороже старшего сына. И ещё, пожалуй, общение с Бернис Меллиган тоже не прошло для Гленна бесследно. Если восстановить в голове образ Алесты Эндерсон… её рыжие кудри волос и хризолиты глаз, точёную фигуру и забавную мимику… А потом представить её же, выросшую при деньгах и с таким отцом, как Вистан Меллиган, который, не стоит и сомневаться, в первую очередь учил собственного ребёнка высокомерию, то легко можно представить такую штучку, как Бернис. Красивую и пылкую одновременно.
— Я рад, что ты это понимаешь. Эмоции никогда не представляют из себя ничего серьёзного. Они не больше, чем выхлоп, который рассеется в следующее мгновение. Я не могу запретить тебе чувствовать. Но могу посоветовать не тонуть в этих чувствах. Поскольку очень легко захлебнуться иллюзиями.
Уходя, Гленн обернулся, будто существовало всё-таки что-то ещё, его волнующее. Но ничего не сказал. А Верн Вут не стал ничего спрашивать. Ему и так уже было известно достаточно.
— Рад видеть вас в добром здравии, друзья мои, — добродушно заметил Воган Спрейк, распахивая дверь в собственный кабинет. — Особенно рад встретиться с вами, мисс Меллиган. Ваше исчезновение заставило нас поволноваться. А также потратить половину бюджета этого месяца на телефонные звонки, но это так, лирическое отступление.
Он шагнул в сторону, пропуская вперёд долгожданных, не стоит в этом даже сомневаться, гостей. И Алеста с удивлением отметила, что теперь стульев для посетителей не два, как в прошлый раз, а целых три. Будто бы Воган Спрейк в самом деле их ждал.
— Выглядите не самым лучшим образом, — заметил Воган Спрейк, осмотрев каждого из них в порядке очереди: сначала одну сестру, потом другую и, наконец, Кейдена. — Но я понимаю, что у вас не было времени привести себя в порядок. Ведь вы спешили попасть в Управление, чтобы рассказать мне все те несомненно ценные данные, помимо местоположения мисс Меллиган, которые вам удалось заполучить.
— Вы сегодня особенно остры на язык, мистер Спрейк, — пробормотал Кейден.
От Алесты не ускользнуло незамеченным, что на этих его словах Бернис улыбнулась. Что ж, если раньше они в самом деле работали вместе, вполне логично, что Бернис уже имела честь познакомиться с Воганом Спрейком. И уж точно знает его характер лучше Алесты. Однако же сама Алеста никаким другим, иначе как острым на язык, Вогана Спрейка и не знала.
— За язвительностью я пытаюсь скрыть волнение, — парировал Воган Спрейк. — Между прочим, у вас, мистер Гилсон, я тоже постоянно замечаю нечто похожее. Когда вы теряете душевное равновесие, вы прямо-таки забываете всякие правила общения и начинаете говорить такие слова, которые не сказал бы в здравом уме ни один воспитанный человек.
Алеста вспомнила ночь, проведенную в Управлении.
Когда посередине ночи, что прошла для девушки взаперти, Кейден решился сделать комплимент огню в глазах Алесты. Воспитанные люди уж точно не станут одаривать других такими сомнительными комплиментами. Тем более, когда другие наблюдают за ними через решётчатое оконце.
…Нет там никакого огня. Лишь тишина и безнадежность. И ещё, быть может, немножечко любви к тем, кто раз за разом разбивает сердце.
В тот момент, когда пришла пора выбирать себе сидение, Кейден и Бернис отчего-то оказались рядом — может, по старой доброй привычке? Их стулья оказались повёрнуты друг к другу, и, стой они ближе хотя бы на дюйм, коленка Кейдена обязательно соприкоснулась бы с коленкой Бернис.
А Алеста отчего-то оказалась отдалена на них, причём отдалена на какое-то неприличное расстояние — она оказалась ближе к Вогану Спрейку, чем к собственной сестре и уж тем более с мистеру Гилсону. Было в этом что-то неправильное. И в то же время очевидное до боли в сердце.