Дядя и Вивитт на громких тонах пытались достигнуть согласия и, конечно же, с каждым словом распалялись лишь больше. Спорили, между тем, они о вопросах воспитания. Дедушка, который как-никак воспитал аж двоих детей, пытался вмешаться с советами, и, переводя дыхание перед очередным раундом, молодые родители успевали выслушать пространную историю из дедушкиной молодости.
Мама заняла самый безопасный угол, наблюдала за происходящим с королевским величием и равнодушием. И до сих пор не проронила ни слова.
Как следствие, за младшими мальчиками следили бабушка на пару с обеими своими внучками. Только вот беда: бабушка одновременно с этим раскладывала свежеприготовленную кашу по глубоким тарелкам и грела масло для оладий, а потому внимание её было рассеянным.
Ивори вела серьёзные разговоры с Ройлом, а тот так старательно закатывал глаза, что они грозились через мгновение оказаться где-то в районе затылка.
А вот Алесте достался самый младшенький, Пепин, столкновений с которым Алеста предпочитала избегать. Она не имела ни малейшего представления, как нужно вести себя с маленькими детьми. И в данной истории это послужило переломным моментом. Алеста отвлеклась лишь на мгновение, чтобы взять у бабушки тарелку и переставить её на стол. Но шустрый Пепин воспользовался этим мгновением — и бросился к домашним под ноги.
Алеста наконец поняла, куда он так стремился попасть всё это время — под столом, дразня взгляд, маячил яркий алый хвост.
Никто, совсем никто из восьми собравшихся не успел вовремя остановить Пепина.
А потому Принц Краснопёрых чуть не лишился своего главного достоинства.
Почувствовав хватку цепкой мальчишеской руки, Принц Краснопёрых завопил (скорее, пожалуй, от возмущения, чем от боли). Что есть сил, дернулся. И даже успешно освободился. Запрыгнул на кухонный гарнитур, сделал тройной оборот вокруг собственной оси в миске с натертым сладким картофелем, благоразумно обогнул плиту с пугающим синим огнём и запрыгнул прямиком на шею Алесте. Обогнул её воротником, запутался в волосах когтями. И взгляд, полный ущемленной гордости, воззрился на собравшихся.
Зато рёв Пепина повествовал о безмерной обиде и разочаровании. Спор о методах воспитания тут же был оставлен, и Вивитт бросилась успокаивать своего бедного маленького сына, которого опять обидел этот злой кот.
Рёв оказался настолько пронзительным, что через него не сразу удалось различить уверенный стук по входной двери.
— Посмотрю, кого нелегкая принесла… — пробормотала бабушка. Скинула с себя фартук с таким облегчением, будто из оков высвободилась. И вполне бодрой походкой устремилась в прихожую.
Алеста с королевским воротником пошла следом, хотя и сохранила почтительное расстояние. Оправдала себя тем, что лучше Принцу Краснопёрых и его главному врагу сейчас разойтись, пока ещё чего не случилось.
— Кто по ту сторону? — спросила бабушка, ухом прислонилась к дверному полотну. Алеста различила лишь «Здравствуйте», а бабушка уже щелкнула замком.
Иногда миссис Эндерсон — хуже ребёнка, который верит в чудеса. И зачем Алеста рассказывала ей о страшном происшествии, постигшем их родной и привычный Плуинг?
Впрочем, в этот раз пронесло. Хотя, конечно, с чьей точки зрения судить.
Алеста узнала гостя по пальто на высокой стройной фигуре, ещё даже лица не разглядев. А эти идеальные черты лишь подтвердили её догадки. К Эндерсонам пожаловал сам следователь. Кейден Гилсон из Леберлинга, выбравший для визита самый подходящий, конечно же, момент.
— Здравствуйте… — вновь начал он. И был остановлен озорным бабушкиным:
— Ох, здравствуйте, здравствуйте, молодой человек. А вы к Алесте, смелюсь предположить?
И бабушка махнула рукой за спину, будто знала наверняка, что Алеста мельтешит где-то поблизости. Мистер Гилсон проследил за направлением её ладони, и они с Алестой наконец встретились взглядами.
Осталось только надеяться, что он смог различить в глазах Алесты бескрайнее сочувствие к его скромной персоне. Ведь, если до того момента Кейден понимал хотя бы что-то, после общения с Эндерсонами вовсе перестанет что-либо понимать…
Дедушка, никогда не отличавшейся особой прытью, тоже каким-то немыслимым образом оказался в прихожей. За ним гурьбой повалились дядя, Вивитт и их дети. Лишь только мама не вышла встречать неожиданного гостя, но здесь нечему и удивляться.
— С Алестой я уже говорил, — признался Кейден, весьма растерявшийся.
— Конечно, вы должны были поговорить с ней хотя бы единожды, а иначе не пришли бы к нам в гости, — бабушка покивала.
Дедушка хмыкнул в усы. Интересная реакция на предполагаемого поклонника Алесты. Дядю тоже появление мистера Гилсона неожиданно обрадовало — так и расплылась улыбка на лице. А Вивитт вдруг вся раскраснелась и принялась поправлять растрепанные волосы, на мгновение забыв о том, что в грядущем году ей исполнится тридцать пять и что она воспитывает (по крайней мере, спорит о воспитании) троих детей.