– Нет, скорее всего, она решила не ехать, – задумчиво произнес Кеннеди. – А может, муж ее не пустил. Эта деревенская публика ужасно подозрительна.
Доктор Кеннеди без конца шагал по комнате из угла в угол, потом подошел к телефону и назвал номер дежурного по станции.
– Алло? Говорит доктор Кеннеди. Ко мне в четыре тридцать пять должна была приехать деревенская женщина средних лет. Не известно ли что-нибудь о ней? Может, она спрашивала дорогу ко мне?
Гвенда и Джайлз стояли рядом с доктором и слышали ответ дежурного по станции:
– Не думаю, что кто-то приезжал к вам, доктор. На поезде в четыре тридцать пять чужих не было. Мистер Нарракоттс из Медоуза, Джонни Лос и дочь старика Бенсона. Больше не было никаких пассажиров.
– Значит, она передумала, – сказал доктор Кеннеди. – Ну тогда давайте пить чай. Чайник уже вскипел.
Он вернулся с чайником, и они сели за стол.
– Ну, ничего страшного, – успокоил он молодых супругов. – У нас есть ее адрес. Съездим к ней сами.
Зазвонил телефон, и доктор поспешно вскочил с места.
– Доктор Кеннеди?
– Слушаю.
– Это инспектор Ласт из полицейского участка Лонгфорд. Вы ждали женщину по имени Лили Кимбл, миссис Лили Кимбл, которая должна была посетить вас во второй половине дня?
– Да. А что? Несчастный случай?
– Не совсем. Она мертва. При ней обнаружено ваше письмо. Поэтому я и звоню вам. Сможете ли вы приехать в полицейский участок Лонгфорд как можно скорее?
– Я немедленно выезжаю.
– Ну а теперь давайте выяснять все по порядку, – сказал инспектор Ласт.
Он перевел взгляд с Кеннеди на Джайлза и Гвенду, которые приехали вместе с доктором. Гвенда была очень бледна, руки крепко стиснуты.
– Женщина должна была приехать поездом, который отправляется из Диллмута в четыре часа пять минут и прибывает в Вудли-Болтон в четыре тридцать пять.
Доктор Кеннеди кивнул.
Инспектор Ласт взглянул на письмо, найденное у женщины.
«Дорогая миссис Кимбл, я буду рад дать вам самый искренний совет с учетом того, что мне известно. Как следует из обратного адреса на конверте, я не живу более в Диллмуте. Если вы на станции Кумбели сядете на поезд, отправляющийся в 3:30, и в Диллмуте пересядете на поезд, идущий в Лонсбери-Бей, то от станции Вудли-Болтон до моего дома всего пять минут ходьбы.
Выйдя со станции, идите по дорожке налево, а потом сверните в первую улицу направо. Мой дом в конце улицы справа. На воротах табличка, где значится мое имя.
С почтением,
– А что, если она выехала раньше, другим поездом?
– Другим поездом? – Доктор Кеннеди выглядел удивленным.
– Именно так она и поступила. Выехала со станции Кумбели не в три тридцать, а в час тридцать, сделала пересадку в Диллмуте в два часа пять минут и вышла из поезда не в Вудли-Болтон, а в Матчингс-Холт, на одну остановку раньше.
– Но это очень странно!
– Она была вашей пациенткой, доктор?
– Нет. Я оставил практику несколько лет назад.
– Понимаю. Вы хорошо ее знали?
Кеннеди покачал головой:
– Я не видел ее почти двадцать лет.
– Но вы... э-э... могли бы узнать ее теперь?
Гвенда задрожала, но видеть мертвые тела привычно для доктора, и Кеннеди задумчиво ответил:
– При данных обстоятельствах не знаю, сумею ли я ее узнать. Она, скорее всего, была задушена?
– Да. Труп обнаружили в кустарнике у дороги, ведущей из Матчингс-Холт в Вудли-Кемп. Его обнаружил любитель пеших прогулок из Кемпа примерно без десяти четыре. Медэксперт полиции зафиксировал наступление смерти между двумя часами пятнадцатью минутами и тремя часами. Скорее всего, она была убита вскоре после того, как покинула станцию. В Матчингс-Холт никто, кроме нее, с поезда не сходил.
– Но почему она вышла на станции Матчингс-Холт? Перепутала станции?
– Не думаю. Так или иначе, она выехала на два часа раньше назначенного времени и не на том поезде, который значится в вашем письме, письмо находилось при ней. А по какому делу она ехала к вам, доктор?
Доктор Кеннеди достал из кармана письмо Лили.
– Я захватил его с собой. Там же вырезка из местной газеты с объявлением, которое дали мистер и миссис Рид.
Инспектор Ласт прочитал письмо Лили Кимбл и газетную вырезку. Потом перевел взгляд с Кеннеди на Джайлза и Гвенду.
– Могу я узнать, какова подоплека всей этой истории? Как я понимаю, речь идет о событиях...
– Восемнадцатилетней давности, – уточнила Гвенда.
