– Вы отстаете от времени, дорогая леди, – сказал мистер Пай. – Мои двое слуг постоянно терзают телефон и курят по всему дому до тех пор, пока я не сделаю им замечание. Но этого не следует делать часто. Прескотт – божественный повар, хотя излишне темпераментный, а миссис Прескотт – восхитительная горничная.
– Да, в самом деле, мы все думаем, что вы счастливчик.
Я вмешался, поскольку не хотел, чтобы беседа свелась к домашним проблемам.
– Известие об убийстве разнеслось очень быстро, – сказал я.
– Конечно, конечно, – согласился мистер Пай. – Мясник, булочник, продавец подсвечников... Шествует Молва, изукрашенная множеством языков! Лимсток, увы! – пойди он прахом. Анонимные письма, убийства, масса уголовных склонностей.
Эмили Бартон нервно сказала:
– Никто не думает... нет же такой мысли... что... что это между собой связано.
Мистер Пай на лету подхватил идею:
– Интересное предположение! Девушка что-то знала, и из-за этого ее убили. Да, да, весьма многообещающе! Как умно с вашей стороны догадаться об этом!
– Я... я не могу этого вынести!
Эмили Бартон резко оборвала разговор и пошла прочь, шагая очень быстро.
Пай посмотрел ей вслед. Его ангельское личико насмешливо сморщилось. Он вновь повернулся ко мне и осторожно покачал головой:
– Чувствительная душа. Очаровательное создание, вам не кажется? Как старинное произведение искусства. Она, знаете, не принадлежит к своему собственному поколению, она – из поколения предыдущего. Ее мать, должно быть, имела очень сильный характер. Я бы сказал, она словно накрыла семью чехлом, остановив время около 1870 года. Целая семья, упрятанная под стеклянным колпаком. Мне нравится наталкиваться на такие явления.
Мне не хотелось говорить о старинных произведениях искусства.
– А что вы вообще думаете обо всем этом деле? – спросил я.
– Что вы имеете в виду?
– Анонимные письма, убийство...
– Наш местный рост преступности? А вы?
– Я спросил вас первым, – сказал я любезно.
Мистер Пай сказал осторожно:
– Знаете ли, я изучаю всякие отклонения. Мне это интересно. Люди, которые очевидно несчастливы, делают иной раз совершенно фантастические вещи. Возьмите случай с Лиззи Борден. Этому нет разумного объяснения. А в нашем случае я бы посоветовал полиции – изучайте
Я вздернул брови.
– Сумасшедший? – произнес я.
– Совершенно, совершенно сумасшедший, – подтвердил мистер Пай и добавил: – Но вам никогда об этом не догадаться!
– Кто?
Его глаза встретились с моими. Он улыбался.
– Нет-нет, Бёртон, это будет сплетня. Мы не можем добавить еще одну сплетню к тем, что уже есть.
И он грациозно поскакал по улице.
Пока я стоял, изумленно глядя вслед мистеру Паю, открылась церковная дверь и вышел преподобный Калеб Дейн-Кэлтроп.
Он неопределенно улыбнулся мне.
– Доброе... доброе утро, мистер... э... э...
Я помог ему:
– Бёртон.
– Конечно, конечно, вы не должны думать, будто я вас не помню. Просто ваше имя на мгновение выскользнуло из моей памяти. Прекрасный день.
– Да. – Я ответил слишком коротко.
Он всмотрелся в меня:
– Но что-то... что-то... ах да, это бедное, несчастное дитя, которое служило у Симмингтонов. В это трудно поверить, но я должен признать, что среди нас есть убийца, мистер... э... Бёртон.
– Это выглядит немножко фантастичным, – сказал я.
– И еще кое-что мне сказали. – Он наклонился ко мне. – Я узнал, что здесь появились анонимные письма. До вас доходил слух о чем-либо подобном?
– Доходил, – сказал я.
– Подлые и трусливые дела. – Он помолчал и излил огромный поток латыни. – Эти слова Горация весьма здесь применимы, вы согласны? – спросил он.
– Абсолютно, – ответил я.
Больше мне не встретился никто, с кем бы я мог поговорить с пользой для себя, поэтому я отправился домой, заглянув еще за табаком и бутылкой шерри – чтобы узнать мнение простого торговца о преступлении.
«Грязный бродяга» – таков был приговор.
– Подошел к двери – они часто так делают – и пожаловался да попросил денег. А если девочка дома одна была, он и тюкнул ее. Моя сестра Дора, она в Комб-Экре, она видела такого, по своему опыту знает, – пьяный, конечно, и стишки продавал, маленькие такие, отпечатанные...
История была долгой и заканчивалась тем, что неустрашимая Дора храбро захлопнула дверь перед лицом этого человека и спряталась и забаррикадировалась в некоем таинственном убежище, которое, как я понял из тонких намеков, было не чем иным, как уборной. «И там она и оставалась, пока ее хозяйка не вернулась!»
Я добрался до «Литтл Фюрц» лишь за несколько минут до обеда.
Джоанна стояла у окна гостиной, совершенно ничем не занятая, и выглядела так, словно мысли ее блуждали невероятно далеко.
– Что с тобой происходит? – спросил я.
– О, не знаю. Ничего особенного.
