– Я уже легла в кровать. – Рут помедлила. – Но не нашла на столе спичек и не смогла зажечь ночник, и тогда подумала, что подожду, пока вы пойдете наверх.
– Если ты вставала с кровати, чтобы открыть дверь, почему заодно не взяла спички?
– А дверь была не закрыта, – сообщила Рут.
– Ясно, – сказала Ханна. Ее восхитила стратегия девочки и ее ловкие объяснения, поэтому, зажигая лампу, экономка еле сумела скрыть подергивание губ, норовивших растянуться в довольную улыбку. – Но на будущее, – строго предупредила она, – я сама буду зажигать ночник, когда ты ложишься спать.
– Лучше на десять минут позже. Тогда вы могли бы и газ заодно привернуть. Я не люблю его выключать. Приходится вставать и проверять, все ли я правильно сделала. Несколько раз. А у вас было так же?
– У нас в доме не было газа. Внизу лампы, наверху свечи. А в лунные ночи я и свечу не зажигала. В деревне не закрывают окно спальни шторами, и госпожа Луна может заглянуть в комнату, если захочет. Мне нравилось следить, как она влачит свои юбки над верхушками деревьев. И когда она проплывала мимо, вслед ей ухали совы. – Ханна поправила одеяло на худеньком тельце затихшей Рут. – Спи. Спокойной ночи.
– Пожалуйста, мисс Моул, закройте на минутку дверь! – торопливо попросила девочка.
Ханна повиновалась и, вернувшись к кровати, вознесла благодарность за ночи своего детства, проведенные в голой спальне с покатой крышей и открытым окном, безо всех этих кружевных занавесочек и венецианских штор. Ей даже стало жалко Рут, которая медленно проговорила:
– А я вот никогда не слышала, как кричит сова.
– Боюсь, на Бересфорд-роуд совы не живут.
– Да, их здесь нет. – Девочка помялась, глядя на Ханну, будто хотела о чем‐то спросить, но заговорила совсем о другом: – А вы ездите к себе домой на праздники?
– Это больше не мой дом. Ферму продали, когда умерли отец с матерью, двадцать лет назад.
– Двадцать лет! Но тогда, – малышка закрыла глаза и наморщила лобик, – вы, наверное, давно с этим свыклись.
Ханна поняла, что Рут думает о смерти и о своей маме. Вот и ответ на вопрос, который экономка не могла задать Роберту Кордеру. Горло болезненно сжалось, и она позавидовала любви Рут, явно ничем не омраченной. Память о такой любви следовало лелеять, но Ханне Моул было отказано в этом.
Она глубоко вздохнула.
– Не думаю, что привыкнуть к чему‐то – лучший способ справиться с потерей. – И продолжила, не столько для Рут, сколько для себя самой: – Ведь так мы обесцениваем чувства и память. А ими нужно пользоваться как можно чаще. – И повеселевшим голосом добавила: – К тому же я потеряла не всё: у меня остался крошечный кусочек фермы, небольшой коттедж с фруктовым садом. Я была не в силах расстаться с домом окончательно, однако после того, как все долги были выплачены, на большее средств не хватило.
– Тогда в отпуске вы сможете поехать туда и снова послушать сов!
– Нет, увы, не могу, – покачала головой Ханна.
– Почему?
– Коттедж сдается.
– О, ясно. Жаль. Но зато вы получаете деньги.
– Да, такова была идея.
Рут жалостно вздохнула:
– Как бы я хотела послушать уханье сов, мисс Моул… – И запнулась, но Ханна уже выучила: если Рут внезапно умолкает, за этим непременно что‐то последует. – Вы любите попугаев? Я их ненавижу.
– В тебе слишком много ненависти, дитя. Чем тебе не угодили попугаи? Их тоже создал Бог, как и всех остальных.
– Бог создал и мистера Самсона. Когда вы жили в деревне, у вас ведь не было соседей, правда?
– Коровы, овцы, лошади, свиньи, совы…
– Но не попугай и не мистер Самсон! Лучше бы кто‐нибудь другой жил по соседству. Мистер Самсон, едва меня увидев, всегда пытается со мной заговорить через изгородь в садике позади дома. Один раз звал зайти к нему: мол, у него есть для меня котенок. Так что пришлось сказать, что я не люблю котят, хотя, по правде, мисс Моул, я их обожаю! Но сосед меня пугает, иногда даже снится ночью. А раньше я считала… в общем, если обсудить с кем‐то неприятности, они меньше тревожат.
– И давно тебя беспокоит мистер Самсон?
– О, с тех самых пор, как он предлагал котенка… года два, наверное.
– Бедный старый джентльмен, – заметила Ханна.
– Я считаю, что он старое чудовище!
– Ну вот, опять! Что‐то еще было, кроме случая с котятами?
– Много чего, – буркнула девочка.
– Что ж, как‐нибудь расскажешь, послушаю для разнообразия. Но смею заметить, что мистер Самсон тоже одинок.
– Тоже? – задохнулась Рут.
– Да. Как я, – отрезала Ханна. – Спокойной ночи.
