Интер снова зазвонил…
Лин принял звонок — от всего седьмого отряда, а потом от Брендона, от Энни, от незнакомых Ник техников и еще кого-то — магов, стюардов, медиков, следователей… И интер тренькал, тренькал и тренькал, сообщая о новых переводах. А потом позвонил Мигель, довольно сухо поздравляя Линдро. Ник старательно молчала — она до сих пор не могла поверить, что кто-то в алоглазом бешенном существе мог рассмотреть Мигелито… Хотя, когда он освобождал Анну и Линдро, ему было около двадцати лет, а Анне и того меньше. Тогда кого только не полюбишь. Или… Ник прикусила губу — она же смогла влюбиться в Брендона. Пусть ненадолго, но влюбилась же. Почему тогда Мигеля нельзя любить? Ник скисла — любить долго и преданно. Мигеля. В которого она однажды по рукоять загнала свой кинжал с перепугу. А Мигель теперь почти семья, оказывается…
— Что-то я не слышу Ник, Лин, — сказал Мигель — интер Лина весь день был включен на громкую связь. — Вы что-то там опять не поделили? Утес рассказывал, как она выплясывала на клеверном поле — драть Ник некому было! Я же просил её не плясать на твоих оголенных нервах…
— Мигель, пожалуйста, — не выдержал Лин. — Не надо её специально задевать — она знает, что делает.
— Чаще всего — да. Но ведь бывает и иначе, Лин.
Ник с трудом разлепила губы:
— Ты меня до колик пугаешь, Мигель.
— Ник, ты меня тоже пугаешь до колик, которые вампиру вообще не свойственны. Береги себя, Ник. Ты же теперь не одна.
Лин вежливо закашлял, и Мигель фыркнул:
— Прекрати, Лин. У неё теперь я есть, Анна, Мия, Лина… Мне остальных перечислять, тех, кто волнуется за эту девчонку? Это же не человек, это хаос какой-то ходячий. Десятый округ тут очнулся — потребовал компенсацию за цунами. Прикинь, тормоза?!
Лин отмахнулся:
— Найдешь где-нибудь деньги…
— Найду… Я лучше вам эти деньги перечислю в качестве свадебного подарка. И, Ник, это действительно только свадебный подарок — не смей его тратить на всякую ерунду в виде вампиров. Хорошо?
— Хорошо, — согласилась Ник.
— Тогда удачи и возвращайтесь быстрее! — Мигель положил трубку, а потом интер вывел на экран очередное сообщение о переводе. Лину только присвистнуть оставалось при виде суммы:
— На Брендона хватит. Хоть сейчас.
— Или, — отключая интер Лина, сказала Ник, — на твою учебу в университете.
— Ясно, — улыбнулся Лин.
А дорога все летела и летела, ложилась по колеса автодома выбоинами и трещинами — погибший Двадцатый округ был ближе и ближе. Дороги становились все хуже.
Праздничный ужин приготовили в четыре руки Лин и Айк, пока Ник и Утес вели машины. Вечер прошел весело — парни специально не разговаривали о делах, шутили и травили байки из своего прошлого — хорошего прошлого, времена войны никто не затрагивал. Ник даже рассказать было нечего — ни приют, ни школа ловцов на хорошее не претендовали, а работа ловцом тем более. А потом опять была дорога. Темные холмы, глубокие распадки, плотные, хмурые леса — сплошь сосны да ели в синих и зеленых пятнах лишайников. Ник дремала в кресле, пытаясь понять своих родителей. Её сестры означали одно — кто-то из родителей специально выращивал её клонов. На продажу. И от этого понимания было больно. Оказывается, все, что помнила она о доме — вкус черной лапши, аромат пигоди, веселый голос: «Так ты любишь блинчики!», вкус этих резных блинчиков, больше напоминавших по виду неудавшиеся кляксы, а не ровные блинчики в исполнении Брендона, — все это ложь. Правда в том, что кто-то из родителей выращивал подобных Ник клонов и… Продавал их. В бескорыстную раздачу девочек вампирам Ник верила еще меньше.
— Ники? Все хорошо? — тихо спросил Лин — время перевалило за полночь.
— Хорошо, что у тебя замечательная семья, Лин… Вот это точно хорошо, потому что моя семья подкачала…
Его ладонь пронеслась по её волосам, утешая:
— Не бери в голову — мы еще почти ничего не знаем. И иди спи…
— Я лучше тут, с тобой… — сонно сказала Ник.
— Ясно…
Проснулась она глубоко за полдень — солнце сияло во всю, а автодом чуть потряхивало на выбоинах. Они опять ехали.
Ник резко села в кровати и, быстро причесав волосы, понеслась в кабину с воплем:
— Лииииин!!! Лин, прости!
Автодом дернулся на дороге и резко вильнул в сторону, паркуясь на обочине. Лин выскочил из кабины:
— Ники?! — он рванул к ней, прижимая к себе и принюхиваясь: — что случилось? Тебе плохо?
Она хлюпнула ему носом в грудь:
— Я проспала нашу первую брачную ночь! И ты не разбудил меня!
Лин облегченно выдохнул:
— Ники…
Она подняла глаза на него:
— Почему ты меня не разбудил?
Лин наклонился и поцеловал её в кончик носа, возвращаясь в кабину:
— Потому что ты слишком хорошо спала. Потом будет не до сна.
Он взял разрывающийся от звонка интер:
— Прости, Утес, все хорошо — это Ники проснулась… Да-да-да, я сумасшедший новобрачный, мне положено срываться к жене… Пока.
