– И каковы же твои остаточные силы в этом новом мире – и здесь, под землей?
– Мои силы?
– Ты из далекой Африки. Прошли сотни лет. Ты утратила свою паству. Может, ты и не при делах уже. Может, ты устарела.
– Давай-давай, смертянка. Скоро почуешь, что там осталось от моих сил.
Эмер ощутила, как поднимается в ней детская праведность – волна необоснованной уверенности в том, что выбора нет, остается только идти напролом. Она опиралась на свое знание, что надземные божества под землей теряют могущество, и взяла быка за рога:
– Твоей волшбе, сделкам твоим и ставкам, твоим гордости и красоте здесь, под землей, не место, здесь я – королева.
Эмер открыла загон. Призрачные аллигаторы поперли наружу и окружили ее, словно дерганые пластиковые телохранители. Дреды-змеи на голове у Ананси отшатнулись, богиня нервно шагнула назад.
– Я – Мисс Подземка, – объявила Эмер, – у меня свое могущество.
Остальные големы несколько приосанились.
– Ты не понимаешь, перед кем или чем выделываешься. – Слова Ананси прозвучали неуверенно.
Эмер не сдавалась.
– Откуда тебе знать, что такое любовь? Ты не можешь умереть. Ничего, кроме гордости, у тебя нет, а это не любовь. Чтобы любить, нужно знать, что такое смерть.
– Поучать меня вздумала. Чепуху говоришь.
– Для живых это не чепуха. Ты спустилась сюда, чтобы проучить меня, а поучиться-то предстоит тебе у меня.
Бомжи, вдохновленные речью Эмер, раззадоренные своей королевой, их личной Мисс Подземка, полностью вернули себе самообладание. Вместе с аллигаторами они сжимали кольцо вокруг Ананси.
– Ты глянь на своих скованных временем клевретов, уродливых неудачников и рептилий!
– Да ты вроде как испугалась.
– Бессмертным страх неведом.
– Может, вот в чем неувязка-то. Как можно любить без страха?
Эмер понимала: Ананси умереть не могла, но ее бессмертие – ключ к ее же непониманию. На миг Ананси склонила голову набок, взгляд у нее расплылся – как у собаки, заслышавшей новое слово, новый приказ, который она неспособна постичь. Всего миг, впрочем, – а затем в ее взгляде опять возникло знакомое высокомерие.
– Это все ладно, – сказала Ананси, отшатываясь, – то аллигатор клацнул челюстями у ее ноги. – Но что будет, когда ты выберешься наверх, Мисс Подземка? Ты уверена, что твое новообретенное могущество распространяется на мир сверху?
Вот это Эмер как раз не обдумала. О принципе “бейся или беги” она знала. Понимала, что скорее бежит навстречу чему-то, а не убегает от чего-то. Надеялась, что эта хрупкая разница спасет ее, но, конечно, уверена не была. Пока Ананси задерживало кольцо из кусачих аллигаторов и мощных големов, пока Медузины змеи у нее на голове злились и цапали друг дружку, Эмер попятилась и рванула по темному тоннелю. Неслась к ближайшей станции, а куда оттуда, она не знала.
Эмер, двигаясь прочь из центра, как ей казалось, добрела до ближайшей действующей станции и выбралась на платформу, встала и подождала света поезда. Подниматься на поверхность не хотелось: сейчас она была в своей стихии. Ощущала себя уполномоченной Големом и, во всяком случае хотя бы отчасти, – богиней. Она слышала, как Ананси орет, подобно банши, в глубине тоннеля, откуда выбежала Эмер. Но вдруг там стало противоестественно тихо.
Поезд в сторону центра подкатил к платформе напротив, уехал. Когда он исчез, на перроне остались двое мужчин и женщина. Кон и Сидни – или, вернее, Сид, поскольку на нем вновь была ливрея консьержа. Сид стоял на шаг позади Кона, как в классических старых фильмах, где один человек тайком тычет пистолетом в копчик другому. Но Сиду пистолет был не нужен – в его крошечных руках таилась сила эпох. Рядом с этими двоими стояла Мэй Вонг.
– У нас сделки, – квохтала Мэй Вонг, гримасничая, пока отлепляла комок жвачки от каблука-шпильки.
– Эмер! – крикнул Кон сдавленно.
Не успела Эмер отозваться, как увидела, что Кон смотрит в тоннель, уходящий из центра города. Эмер проследила за его взглядом, но смогла разобрать только крупную тень, нечеловечески надвигавшуюся на них, словно плывшую или катившуюся без помощи ног, у самой земли. С поразительной скоростью, словно неподвластная силам тяготения, тень добралась до платформы, к свету, – то был паук размером с человека. Эмер ощутила, как в горле поднимается тошнота.
Исполинский паук в сопровождении омерзительной свиты из отборнейших нью-йоркских сытых и гадких серых крыс оказался в нескольких футах от Кона и Сида. Когда паук замер – хотя замер не вполне, поскольку всякие отростки и косматые выпуклости на его теле продолжили трепетать и шевелиться, – Эмер разглядела, что с его похожих на сабли, толстых, как у млекопитающих, клыков капает кровь, между ними застряли клочья плоти аллигаторов-альбиносов. Крысы, как рыбы-прилипалы под брюхом у акулы, дрались за объедки кровавой плоти и глины.
