В обжигающую жару, в удушающих тучах пыли бригада взошла на высоты близ Байу-Сэра и продвинулась к плоскогорью, простиравшемуся до самого Порт-Гудзона. Замешанная на поте тончайшая пыль слиплась в грязную корку на рваных мундирах и превратила лица солдат в страшные маски со свисающими, как бахрома, посеревшими волосами, бородами, бровями, ресницами. Порою пыль так сгущалась, что не было видно хвоста ротной колонны. Казалось, солдаты вот-вот спятят от жажды и сведут к тому же с ума офицеров, беспрерывно требуя разрешения выйти из строя напиться (на территории противника это запрещено по уставу). Когда им однажды в пути вместо чернильно-черной или коричнево-рыжей протоки, ползущей среди болот, попался веселый, бегущий по песчаному ложу, глубиной по колено, прозрачный ручей, солдаты все разом залезли в него, как дети, с криком и хохотом. Наконец в густом облаке неоседающей пыли, омрачавшей и затмевавшей даже краски заката, они завершили свой марш и стали на отдых в широкой долине, в двух милях от Порт-Гудзона, отделенные от неприятеля густым лесом из магнолий, буков и дуба.
Еще не пробил тот час, когда всякий сумеет прочесть (или хотя бы узнать по секрету) всю правду о Порт-Гудзоне. Объективный рассказчик со скорбью должен признать, что, быть может, полная истина в этом вопросе никогда не станет известной — ни тем, кто ищет ее для себя, ни тем, кто стремится поведать ее всему свету. Факт остается фактом, это мы одержали победу и что эта победа была важным шагом на пути к окончанию войны. Но какой же ценой мы одержали эту победу, какими путями и чьими заслугами? В целом нужно одобрить идею (чья бы она ни была), что прежде чем запереть в Порт-Гудзоне гарднеровских арканзасцев, алабамцев и миссисипцев, надо было отделаться от тэйлоровских техасцев и луизианцев в долине Тэш. В Айриш-Бенд по чьей-то оплошности замысел был подпорчен, и Тэйлор сумел перестроиться, захватил Брешер-Сити, создал прямую угрозу для Нового Орлеана и чуть не сорвал весь план Бэнкса. Но как бы там ни было, мы приступили к осаде, уверенные в успехе и спокойные за свой тыл. Гарнизон Порт-Гудзона, совсем недавно насчитывавший пятнадцать — двадцать тысяч бойцов, сейчас был всего шеститысячным (всех остальных послали отстаивать Виксбург), и Джо Джонсон[108] успел приказать Гарднеру взорвать укрепления и бросить людей на среднюю Миссисипи, где ожидался решающий бой. Замешкайся Бэнкс в Симмспорте, и было бы поздно. Но теперь он ввязался в сражение, и хотя он понес больше потерь, чем противник, зато загнал Гарднера в форт и заставил принять осаду.
В пять часов поутру 27-го мая Колберн вскочил по сигналу «в ружье!». Начиналось ли наступление или противник предпринял атаку, этого он, конечно, не знал и без лишних вопросов, как фронтовому солдату положено, выстроил роту; после чего погрыз сухарей и поел холодной свинины. Недурно, конечно, было бы выпить горячего кофе, но Генри бесследно исчез, должно быть, где-нибудь дрыхнул. Прошло два часа, солдаты сидели, не выпуская ружей из рук; Колберну было видно, как в четверти мили от них головной отряд поднялся и исчез в лесу. Но вот прискакал адъютант от Вейтцеля к Картеру, и штабные ринулись по полкам. По команде своих капитанов «в ружье!» и «смирно!» солдаты Десятого выстроились по ротам, готовясь к великой и страшной реальности близкого боя. Куда ни взгляни — суровые лица, побронзовевшие от загара (а у иных болезненно-желтые от малярии), сумрачные от волнующих дум, но чуждые страху; взгляды твердые как кремень, безжалостные к врагу. От еще столь недавнего миролюбия новоанглийских рабочих и фермеров ничего не осталось; людей опалила война; они стали драчливы и в чем-то жестоки; форменные бульдоги. Колберн был и доволен и горд результатами своих физиогномических наблюдений. Для солдатской страды его люди были сейчас подготовлены много лучше, чем в день, когда он узнал их впервые. И если хотите знать — лучших солдат свет не видывал!
Наконец подполковник скомандовал: «Батальон, вправо держись!» и «марш!». Сохранять боевые порядки, пробираясь в густом лесу по овражистой местности, — задача нелегкая. Без излишнего шума, лишь под топот своих сапог, солдаты шагали сквозь чашу, перемахивая через сваленные стволы, приминая многолетний ковер палых листьев, шагали под сенью скрывающей небо листвы, дыша гнилостным ароматом сырого леса. Американцы почти всегда атакуют развернутым строем, без барабанов и труб. Сейчас, ожидая врага за каждым бугром, солдаты шли быстрым шагом, посмеиваясь над теми, кто падал или скользил на ходу. Все изрядно устали продираться сквозь чащу и бегом обходить препятствия. Офицеры сквозь зубы честили бойцов, нарушающих строй. Полковник, видя, что полк отстает от соседей, и боясь обнажить свой фланг, объезжал на коне колонну, командуя: «Вправо держись, вправо!» Вдруг, к общему изумлению полк наскочил на своих же, спокойно стоявших лагерем и едва начинавших завтрак. Незнакомый майор спросил Колберна:
— Куда вы идете?
— Наступаем. Разве у вас нет приказа?
— Может, и есть. Пока не объявлен.