Карр Робертсон ушел сразу после ленча, и мисс Силвер не смогла с ним переговорить. Она решила, что ей и без того есть над чем подумать. Проходя по деревне, она увидела, как викарий мистер Эйнджер вышел из своего дома и, обогнув пруд, направился по дороге, ведущей к Белому коттеджу. Конечно, он мог навещать кого-то в коттеджах, о которых упоминала Бесси Крук, но мог идти и к мисс Рете Крей. В этом случае ей оставалось надеяться, что он будет тактичным. По своему опыту она знала, что мужчины редко бывают тактичны, особенно влюбленные мужчины. Про викария говорят, что он любит мисс Крей. Если бы она его любила, они бы давным-давно поженились. Если она его не любит, то сейчас меньше всего ей нужны чувствительные сцены. Ценя мужские достоинства и охотно прощая мужские слабости, она часто замечала, что в моменты стресса мужчины могут вести себя отвратительно.
Похожее чувство мелькнуло у Реты, когда она открыла дверь своему гостю. Он появился с помпой — отстучал дробь молоточком при входе, и как только увидел Рету, схватил ее за руку и промаршировал в гостиную. Громко и сердито он спросил:
— Что это за оскорбительная чепуха? — Когда свет упал на ее лицо, и он увидел, как она бледна и измучена, он схватил ее за руки, сжал их и продолжил более мягко. — Дорогая, дорогая моя, не принимайте это так близко к сердцу. Никто не заподозрит вас, кроме превратно настроенного олуха…
Его голос опять зазвучал мощно, как орган — неплохо для кафедры, но на столь близком расстоянии слишком громко для Реты. Он все еще держал ее за руки. Она с трудом высвободила их.
— Спасибо, Генри.
— В жизни не слыхивал такой безобразной чепухи! Всего лишь из-за того, что вы были помолвлены четверть века назад!
Слова тупо били в уши. Как сухо, как мертво, как печально это звучит: четверть века назад… Она выдавила из себя улыбку.
— Вы заставляете меня чувствовать мафусаилов возраст.
Патетическим жестом он отмахнулся от своих слов.
— Всего лишь из-за того, что вы знали этого парня столько лет назад!
— Не совсем так, Генри. Боюсь, тут больше. Видите ли, я там была и разговаривала с ним незадолго до того, как это случилось. Мы… — она помедлила, — мы поссорились, и я ушла и забыла там плащ. Когда я его снова увидела, он весь был перепачкан. Мы сделали глупую попытку его отмыть, и когда полиция его нашла, он был мокрый, и они его забрали. Они не могут не подозревать меня. Бедняга Джеймс составил завещание в мою пользу, еще когда мы были помолвлены, и сказал, что другого не делал. Миссис Мейхью стояла под дверью и слышала это. Вот видите, они неизбежно должны меня подозревать. Но я этого не делала, Генри.
— Мне этого можете не говорить. — Он взъерошил густые волосы. — Вам нужен хороший советчик, вы должны немедленно нанять адвоката. Вы говорите, плащ был измазан, когда вы снова его увидели. Как это случилось? Кто-то должен был его принести. Карр?
— Генри, больше я ничего не могу вам сказать.
— Вы кого-то покрываете. Вы никого не стали бы покрывать, кроме Карра, — даже в деле об убийстве. А знаете, что говорят? Миссис Крокет рассказала моей сестре. Дагмар знает, как я не люблю сплетни, но посчитала себя обязанной мне сказать. Говорят, именно Джеймс Лесситер увел у Карра жену. Это правда? Вы покрываете Карра?
— Генри, прошу вас…
— Это правда?
На нее в упор смотрели ясные голубые глаза, полные гнева и осуждения. Она сказала усталым, ровным голосом:
— Карр этого не делал, я тоже. Больше мне нечего сказать.
Как слепая, Рета подошла к креслу и села, иначе бы она упала. Комнату и Генри заволокло туманом. Она закрыла глаза.
А в следующий момент Генри стоял пред ней на коленях, целовал руки, обвинял себя и изъявлял свою неувядающую преданность.
— Раньше вы этого не хотели, но сейчас вам это необходимо, Рета! Вам нужен человек, который будет вас защищать и бороться за вас. Дайте мне это право. Позвольте объявить о нашей помолвке и открыто вас защищать. Так, по крайней мере, отпадет нелепый мотив завещания. Знаете ли, у меня тоже много денег, мне оставил дядя Кристофер. Правда много! Таким образом отпадает вопрос мотива. Я не буду просить вас жить вместе с Дагмар, я знаю, что с ней трудно ладить. Я мог бы выделить ей содержание. Может быть, она согласилась бы жить в этом доме, когда вы переедете ко мне.
Что бы ни думала мисс Силвер о бестактности мужчин, в этом случае она оказала самый благотворный эффект. Мысль о том, что Дагмар въедет в Белый коттедж и станет заправлять им железной рукой, наполнила Рету праведным гневом. Туман рассеялся, пол перестал качаться, краски вернулись к бледным щекам. Она выпрямилась и оттолкнула Генри Эйнджера.
— Генри, ради бога! Нельзя делать мне предложение, когда я в обмороке!
Это его не смутило. Он выпустил ее руки, но не встал с колен.
— Ну что ж, вы, кажется, пришли в себя. Рета, вы согласны?
Силы снова покинули ее. Она сказала горько и правдиво:
— Должна поблагодарить вас, но я не могу. Вы мне симпатичны, но я вас не люблю. Я не в силах даже чувствовать благодарность — я ничего не чувствую, я слишком устала. Пожалуйста, уходите.
