Мирабель с недоумением взглянула на миссис Энтуисл, которая, судя по выражению ее лица, тоже ничего не поняла.
Тогда Мирабель перевела взгляд на отца. Тряхнув головой, он вернулся в реальность, подошел к книжным полкам и взял большой фолиант.
– Папа?
– Да, моя дорогая.
– Минуту назад ты упомянул капитана Хьюза.
– Совершенно верно, – кивнул мистер Олдридж, направляясь к выходу.
– Ты сделал это с какой-то конкретной целью?
– Ах да, сотрясение мозга… Он считает, что только этим нельзя объяснить все. Что же, ему виднее.
Великий ботаник вышел из комнаты, оставив всех, как обычно, теряться в догадках.
Письма из Олдридж-холла, написанные мисс Олдридж и подписанные ее отцом, достигли мест своего назначения в Лондоне после полуночи. То, что корреспонденция экспресс-почтой доставлялась в самое необычное время суток, было довольно привычным делом в резиденции лорда Харгейта. Не будучи членом кабинета министров, он вел активную закулисную деятельность и отправлял и получал не меньше срочной корреспонденции, чем Ливерпуль, первый лорд казначейства, поэтому в доме Харгейтов письмо не вызвало паники. После обычного спокойного воскресного дня граф и его супруга находились дома, в будуаре хозяина дома. Когда слуга принес письмо, они оживленно обсуждали семейные дела своего старшего отпрыска.
Увидев обратный адрес, лорд Харгейт всего лишь приподнял брови и передал письмо супруге, чтобы та прочла его вслух, а когда она закончила, пожал плечами и вновь наполнил бокал вином.
– Всего лишь растянул лодыжку. Лежит в Олдридж-холле. Могло быть и хуже.
– А, по-моему, лучше и быть не могло, – заметила супруга.
Послание из Олдридж-холла вызвало значительно больший испуг у лорда Гордмора благодаря его сестре.
Леди Уоллентри предпочла провести воскресный вечер в компании своего выздоравливающего брата, с которым было куда веселее, чем с ее мужем. Она уже собралась приказать подать свой экипаж, чтобы вернуться домой, когда в гостиную вошел слуга с письмом.
Поскольку экспресс-почта была дорогам удовольствием, ею, не считая военных и политических кругов, пользовались не часто, и она редко приносила хорошие новости, поэтому в домах не такой государственной важности, как резиденции премьер-министра и графа Харгейта, письма, отправленные экспресс-почтой, вызывали некоторую тревогу.
Леди Уоллентри не сгорала от любопытства. Семья ее к этому времени уже спала. Бодрствовать в ожидании ее приезда будут только несколько слуг, но ради них она не собиралась терпеть неудобства.
Право брата на личную жизнь она уважала не более, чем спокойствие слуг или членов семьи, поэтому через несколько секунд выхватила у него письмо.
Он со вздохом откинулся в шезлонге, мысленно посетовав на то, что из двух человек, которые не боятся заразиться гриппом, один находится в ста пятидесяти милях отсюда, в Дербишире, а другой – его сестра.
– Может, все-таки ознакомишь меня с его содержанием, Генриетта? – попросил лорд Гордмор.
Леди Уоллентри прочла письмо вслух. Он все еще пытался переварить новость и решить, как к ней отнестись, когда сестра заметила:
– Я очень рада, что Карсингтон не получил серьезных увечий, но хотела бы, исходя из твоих интересов, чтобы он оказался в любом другом доме, а не в Олдридж-холле. Хоть письмо и подписал мистер Олдридж, почерк явно женский.
– Ничего не могу сказать по этому поводу. Я едва успел взглянуть на письмо, как ты выхватила его у меня из рук.
– У меня сильное подозрение, что письмо писала дочь Олдриджа, – заметила Генриетта. – Та самая, которая дала отставку Уильяму Пойнтону, после чего он сделал из нее посмешище. Ты в то время еще учился в школе. Ей должно быть сейчас за тридцать, а такая красота, как у нее, быстро вянет. Да и раньше она не была красавицей. Эти волосы абрикосового цвета и своеобразные манеры… Но у нее было огромное состояние. Именно поэтому половина именитых, но небогатых семейств пытались подсунуть ей своих сыновей. Понимаю, Даглас: ты сейчас скажешь, что у твоего друга безупречный вкус и что он неподкупен, как и остальные члены его семьи, – но не забудь, что даже если Олдридж женится во второй раз…
– Генриетта, что ты имеешь в виду? – перебил ее лорд Гордмор. – Прошу тебя, не говори загадками, излагай все по порядку. Не забудь, что я только выздоравливаю и до сих пор плохо соображаю.
Она вернула ему письмо:
– Короче говоря, как только ты достаточно окрепнешь, чтобы пуститься в путь, тебе придется отправиться в Дербишир. Мне не хотелось бы пугать тебя, но я сильно подозреваю, что и твоему другу, мистеру Карсингтону, и твоему каналу угрожает опасность.
Мирабель, как и накануне, проснулась в два часа ночи и, не в силах больше заснуть, зажгла свечу, накинула халат, надела шлепанцы и прошлась по спальне. Не помогло. Тогда, прихватив свечу, она вышла из спальни и направилась в гостевое крыло.
Дверь в комнату мистера Карсингтона была открыта на тот случай, если потребуется срочно позвать на помощь Кру, который сидел сейчас, похрапывая, в кресле у двери.
