Куда ехать в таком состоянии? И как? И на чём?
На этом фоне своих ранений все трое поражались странному факту: Умба оставалась в команде и не захотела бросать раненых товарищей. Заставляла врачей – лечить, поваров – готовить что получше, да и во всём остальном не гнушалась ухаживать за друзьями, которые по злому року судьбы стали на долгое время неполноценными инвалидами.
Вызвать ачи на откровение и выяснить причины такой лояльности так и не удалось. Разве что Самуэлю она сказала во время очередной перевязки:
– Мне ещё никогда в жизни не было так интересно. Столько приключений! Да и вообще, за нашего лидера надо держаться.
– Но в городе становится слишком опасно, – заметил Крепыш.
– Ничего, Поль обязательно что-то придумает! – ни капельки не сомневалась Умба.
Причём именно она в полной мере воспользовалась старинной пословицей: «На дэма надейся, а сам не плошай!» Потому что как только узнала о полной осаде города, пришла в госпитальную палату к товарищам и стала, ни много ни мало, требовать скорейшего выздоровления.
Кряхтящий Самуэль резонно поинтересовался:
– Как ты себе это представляешь?
– Да это не я себе, это командир ничего не делает. Лежит как шланг, не мычит и не телится.
Труммер и так кривился от неприятных ощущений, а тут развернул голову к ачи и вообще дёрнулся от боли, пронзившей всё тело:
– Не трави душу. Мне и так очень плохо…
– Ну сам подумай, – настаивала боевая подруга. – Ты ведь поощер, причём с невероятными для простого а’перва силами и умениями. Правильно? – Всю конкретику умений она знать не могла, но насмотрелась во время стычек, сражений, да и одной эпопеи освобождения хватало, чтобы понять самое главное. – Ты умеешь не только снимать усталость с других, но и забирать силу из своих врагов. А порой при этом ещё и сам эту силу себе забираешь. Верно?.. Тогда почему ты эту самую силу не используешь для ускоренного лечения?
Нельзя сказать, что Поль не рассматривал стоящую перед ним проблему и с этой стороны. Но тут имелся тяжеленный блок сомнений, который он и не замедлил огласить:
– К сожалению, сейчас мы не воюем, врагов вокруг нет, и мне попросту не на ком попробовать…
– Какая ерунда! Да пленниками, приговорёнными к казни, половина подвалов забита!
– Э-э-э… Как тебе сказать, – мялся а’перв. – Моральные устои не позволяют мне даже думать о нанесении вреда противнику, попавшему в плен.
– Разве речь идёт о недавнем противнике? – возмущалась Умба. – Ещё два дня назад новая власть ввела закон о недопустимости мародёрства, грабежей, ввело строгий комендантский час. С того самого часа всех неугомонных преступников моментально ловят по горячим следам и судят на следующий день. Часть уже казнили сегодня с утра, но ещё больше казней намечается завтра. Так что жалеть подобные отбросы не стоит. Все они – хуже дикого зверья и подлежат только уничтожению. И я хоть сей же час приведу сколько угодно смертников.
Если дело обстояло именно так, Поль был бы не прочь попробовать и провести новые эксперименты со своими силами. Вдруг, да поможет? Оставалось только выяснить отношение к подобным «казням» со стороны новой власти города Крюдинга:
– Что скажет на это Гроссер?
– Ха! Я ему только намекну, и он лично начнёт сюда таскать приговорённых к казни уголовников десятками! Если не сотнями! Сам ведь знаешь, как он тебе обязан. Ну и, ко всему, он уже заявлял, что публичные казни не соответствуют политическому моменту. В данной ситуации лучше давить всю эту мразь тихо, прямо в подвалах.
– О как!.. Ладно, тогда иди с ним договаривайся… Только в госпиталь тащить никого не надо. Лучше уже пусть нас в подвалы снесут на носилках. Да и вначале только меня одного.
Ачи на это лишь радостно кивнула и умчалась договариваться. Ну и она правильно верила в главного вождя восставшего народа. Не прошло и получаса, как тот лично появился в палате, пошептался оживлённо только с Полем и высказался вполне ожидаемо:
– Дела наши совсем плохи! По здравом рассуждении и по всем воинским понятиям надо завтра, максимум послезавтра прорываться сквозь осаду. Если задержимся дольше – не вырвемся.
После чего два его близких соратника отнесли раненого в подвалы. Выбрали самый широкий и просторный, уложили Труммера, как он пожелал, и стали по одному приводить приговорённых к казни. Причём каждому из них надевали на голову чёрный колпак из плотной ткани. Во избежание, так сказать, лишних воплей и неуместных телодвижений.
Честно говоря, Поль сильно переживал ещё до начала новых экспериментов с собственной силой. Всё-таки убивать во время боя или во время прорыва на свободу – это одно. И совсем другое дело – забирать силы и жизнь у человека, находящегося в качестве узника. Пусть и приговорённого к казни. Чем он тогда будет лучше тех коновалов, которые работают в Лабораториях дэмов? Да и сможет ли он после этого спокойно жить, имея на совести подобный грех?
Как ни странно, помог сам вождь. Видя, как а’перв долго настраивается на действо и не может толком сконцентрироваться, Гроссер монотонным голосом стал перечислять преступления каждого преступника:
