Кальвин использовал христологическую герменевтику в качестве необычного разрешения спора о точном значении основного глагола в Быт. 12, 3, будучи прекрасно осведомлен о различных грамматических вариантах толкования. В конечном итоге, он утверждает: поскольку народы обретают благословение во Христе, а Христос был «в чреслах Авраама», Божье обетование можно трактовать во всей полноте смысла страдательной формы «быть благословенным». В своем комментарии к заключительной фразе Быт. 12, 3 Кальвин пишет:
Если кто-то признает исключительно узкий смысл этого отрывка, ставший для многих привычным (благословляющие своих детей и друзей назовутся именем Аврама), пусть остается при своем мнении; древнееврейское выражение допускает трактовку, заключающуюся в том, что Аврам может считаться ярчайшим примером счастливого человека.
Однако, на мой взгляд, смысл этого стиха гораздо шире, поскольку Бог здесь обещает то же, что затем повторяет более четко (см. Быт. 22, 18). К такому же выводу меня приводит и авторитетное мнение Павла [Гал. 3, 17]… Мы должны понимать, что благословение было обещано Авраму во Христе, когда он пришел в Ханаан. Посему Бог (в моем представлении) объявляет: все народы благословятся в его слуге Авраме, так как Христос уже будто присутствовал в его теле. Тем самым он дает понять, что Аврам не только
Итак, каков ответ на вопрос, заданный в начале этого раздела: что означает «благословение»? Очевидно, что оно занимает центральное место в Быт. 12, 1–3 (равно как и во всей Книге Бытие). Но что означают эти звучные выразительные слова и к чему они приведут читателя (ведь обещание должно было исполниться очень нескоро)?
Как уже отмечалось, благословение, прежде всего, неразрывно связано с творением и теми дарами, которыми Бог с радостью наделил нас в этом мире – с изобилием, плодовитостью и плодородием, с долгой жизнью, миром и покоем. Но всем этим следует наслаждаться в контексте здоровых взаимоотношений с Богом и ближними. Однако эти отношения оказываются разрушенными в ходе событий, описанных в Быт. 3 – 11. Можно ли теперь наслаждаться такого рода благословениями в отрыве от искупительного вмешательства Бога в жизнь своего творения?
Кроме того, мы убедились, что сочетание в нашем отрывке повеления и обещания придает ему серьезную миссиональную динамику, тогда как его направленность в будущее делает его программным историческим документом. На фоне творения, оскверненного грехом и проклятием, перед нами разворачивается полная надежды история о том, как Бог исполнит все, что он обещал Аврааму (Быт. 18, 18). Но если в этом состоит миссия Бога, нетрудно понять, что ее необходимое условие – вера и послушание Авраама, а также последующая верность его народа нравственным принципам завета. Итак, Авраамов завет одновременно является нравственным руководством для Божьего народа и описанием миссии самого Бога.
И, наконец, нельзя не поражаться вселенскому размаху (упомянутому пять раз) обетования Авраама – однажды все народы земли обретут в нем свое благословение. Вслед за Павлом мы исповедуем, что суть благой вести, впервые объявленной Аврааму, заключается в обещании благословить все народы в Мессии, – Иисусе из Назарета, семени Авраамовом. Надежда народов на благословение живет только во Христе и в благой вести о его смерти и воскресении.