Миссия Бога полностью

Договора и заветы в древнем мире, как, впрочем, и сегодня, требуют присутствия свидетелей. В международных договорах современники Израиля, как правило, призывали в свидетели различных богов или силы природы, которых наделяли божественными характеристиками. В случае с народом Божьим в Ветхом Завете, конечно же, не могло быть и речи о каких-то других богах, как свидетелях завета Яхве с Израилем: ибо нет иного бога, кроме него. В некоторых текстах небо и земля упомянуты как свидетели: «Призову в свидетели небо и землю против тебя…» (Втор. 4, 26; ср. Втор. 30, 19; 31, 28; 32, 1; Ис. 1, 2; Иер. 2, 12; Мих. 6, 1–2). Но земля – это и есть народы, они населяют землю, в широком смысле слова народы и есть свидетели между Яхве и Израилем. Михей призван подать иск против Израиля в рамках великого завета:

Подобные обращения к нациям, как свидетелям Божьего завета с Израилем, мы находим в Иер. 6, 18–19 и Ам. 3, 9 (напр., Ассирия и Египет, которые в то время были великими мировыми империями).

Но народы выступали не просто как свидетели заключения или нарушения завета. В идеале они могли наблюдать за жизнью Израиля. Фактически такое свидетельство народам воплощалось в общественной жизни народа Божьего и представляло собой его основную мотивацию для послушания Закону Божьему. Ранее мы говорили о Втор. 4, 6–8, где народы представлены как зрители, наблюдающие с восхищением и интересом за Израилем, справедливая социальная система которого воплощена в конституционном проекте Второзакония.

Таким образом, народы могут видеть не только удивительные Божьи деяния ради Израиля, но и праведную жизнь народа Божьего в условиях завета. Иными словами, жизнь Израиля не столько примечательна с исторической точки зрения, сколько в качестве радикального нравственного вызова.

Божья миссия должна быть воплощена в жизни Божьего народа, живущего по его законам перед лицом окружающих народов.[400]

К сожалению, желаемое оказалось далеко от действительности. Еще не успев отойти от горы Синай, израильтяне нарушили завет, поклонившись золотому тельцу (Исх. 32–34). Бог заявил о своем намерении уничтожить народ, однако заступничество Моисея предотвратило катастрофу национального масштаба. В ходатайстве Моисея есть нечто весьма примечательное (помимо упоминаний о завете с Авраамом и новых отношениях после исхода): если Бог так поступит с Израилем, то что о нем подумают другие народы (особенно египтяне). Яхве избавил Израиль от египетского рабства на глазах у всех народов и, если он их уничтожит в пустыне, это не останется незамеченным. То, что сделано открыто, должно быть и отменено открыто.

Окружающие народы сделали для себя соответствующие выводы о могуществе Яхве, которое было явлено в событиях исхода, однако какой вывод они сделают теперь, после такого поразительного поворота событий? Не подумают ли они о том, что Яхве не столь могущественен (так как не может довести начатое дело до конца) или еще хуже, злой (так как дал умирающему надежду лишь для того, чтобы снова отнять ее)? Что будут тогда говорить о Яхве в странах древнего Ближнего Востока? (См. Исх. 32, 12; ср. Чис. 14, 13–16; Втор. 9, 28). Из смелого ходатайства Моисея ясно одно: чтобы бы Бог не сделал в гневе со своим народом, это станет известно окружающим народам, как, впрочем, и сострадание. Эта мысль будет неоднократно звучать эхом во многих местах Ветхого Завета.

Отступничество в Израиле не застало Бога врасплох. Интересно, что Книга Второзакония начинается и заканчивается неудачей. Первые главы повествуют об отказе поколения исхода войти в землю Ханаана и захватить ее с Божьей помощью. А заканчивается книга предсказанием отступничества последующих после Моисея поколений. В конечном итоге все приведет к тому, что Бог изольет свой праведный гнев на Израиль, и народы снова будут изумлены, наблюдая за происходящим.