На другом конце провода возникла пауза, а когда Уинтерс заговорил, голос у него стал глухим и сдавленным.
– Что это ты говоришь?
– И кто-то, известный вам под кодовым именем «С», уничтожен.
– О боже! – сказал громким шепотом руководитель организации «Инвер Брасс». – Каким образом ты получил эту… информацию?
– Боюсь, это тайна даже от вас.
– Черт тебя побери, я сдал тебе Дженнингса, президента Соединенных Штатов!
– Но вы не сказали мне, почему вы сделали это. Вы не объяснили мне, что вашу основную озабоченность вызывает Эван Кендрик. Это человек, на кандидатуре которого вы остановились!
– Это тебя не касается! – возразил Уинтерс. – Ты не вправе вмешиваться в подобные дела, поскольку никакие законы не были нарушены.
– Хотелось бы думать, что вы верите в это, но, если это так, боюсь, вы очень ошибаетесь. Заключив договор с талантом, вроде вашего европейца, вы уже как бы воспринимаете методы его работы, а они весьма сомнительны. Политическое вымогательство с помощью шантажа, подкуп законодательной власти, кража сверхсекретных документов – именно эти методы являются косвенной причиной многих смертей в администрации. И наконец, убийство. Кто скрывался под кодовым именем «С», я не знаю, но он убит.
– Боже милостивый…
– Вот кого вы приняли в свою игру…
– Ты не понимаешь, Митчелл, все было совсем не так!
– Наоборот, именно так!
– Я ничего не знаю об этих ужасных методах, поверь мне!
– Верю, потому что вы наняли профессионала ради цели, а какими средствами он станет манипулировать для ее достижения, вас не интересовало.
– «Нанял» – слишком упрощенческое слово! Он был убежденным человеком, который посвятил свою жизнь служению высокой цели.
– Я в курсе, – сказал Пейтон. – Он из страны, чью национальную честь и гордость растоптали…
– А ты думаешь, здесь у нас торжество справедливости и демократии?
Прошло несколько мгновений, прежде чем Пейтон ответил:
– Мы к этому стремимся. Но тогда ответь, с чьей подачи убили государственного секретаря и всю делегацию на Кипре? Методы, которыми вы пользовались, исключают и справедливость, и совестливость, и демократию, если угодно. Вот что я скажу!
– Но, Митчелл, мы все-таки нашли справедливого и совестливого человека. Его невозможно обмануть, ибо он проницателен, невозможно купить, ибо он честен.
– Я не вижу изъяна в вашем выборе, доктор Уинтерс.
– Так где мы сейчас?
– Мы перед выбором, – ответил Пейтон. – Но у меня он есть, а у вас его нет.
19.25. Сан-Диего. Они держали друг друга в объятиях. Калейла откинулась назад, глядя на него и проводя ладонью по его шевелюре:
– Дорогой, ты действительно хочешь сделать это?
– Ты забываешь, родная, что большую часть своей сознательной жизни я постоянно сталкивался со склонностью арабов к переговорам.
– Называть это переговорами было бы преувеличением, но, конечно, не обманом! Ведь они с подозрением относятся ко всему, что ты скажешь.
– Им захочется поверить мне. Так уж устроен мир! Мы всегда готовы принимать желаемое за действительное. И потом, когда я их увижу, встречусь с ними, мне будет абсолютно все равно, поверят они мне или нет.
– Мне, Эван, не по душе этот твой настрой! – сказала Калейла. – Они моральные пигмеи, то есть подножка – это их уровень. Они станут действовать низко и грязно. Убьют, привяжут к ногам камень, и окажешься ты на дне Тихого океана.
– Тогда придется им сказать, что у меня в офисе знают, где я буду сегодня вечером.
– Это случится не сегодня, дорогой. Низко и грязно не значит глупо. Там всего понамешано. Неизвестно, кого Боллингер пригласил на встречу с тобой. Одно могу посоветовать: используй свое общепризнанное спокойствие и будь убедительным.
Зазвонил телефон, и Эван направился к нему.
– Пришла машина. – Он обернулся к Калейле. – Серая, с затемненными окнами, как и подобает машине из резиденции вице-президента в горах.
20.07. Сан-Диего. Стройный мужчина торопливо прошел к выходу аэровокзала международного аэропорта в Сан-Диего. На правом плече висела на ремне спортивная сумка, а в левой руке он держал медицинский саквояж черного цвета. Автоматические стеклянные двери захлопнулись за ним, едва только он вышел на бетонированную площадку стоянки такси. На минуту он остановился, затем направился к первой машине, открыл дверь. Водитель мгновенно опустил газету, которую читал до этого.
– Думаю, вы свободны, – бросил пассажир, усаживаясь на сиденье рядом с водителем.
– Никаких поездок дольше часа, мистер! Я обязан поставить машину на ночь в таксопарк.
– Успеете.
– Куда ехать?
– В горы. Я знаю дорогу. Я покажу.
– Пожалуйста, точный адрес, мистер. Это закон.
– Калифорнийская резиденция вице-президента США годится?
– Вот это совсем другое дело! – ответил водитель с ухмылкой.
Такси тронулось рывком, и пассажир, известный каждому на юго-западе Колорадо как доктор Юджин Лайонс, резко дернулся. Однако он не заметил этого маневра, так как собственный гнев заслонял все остальное. Он человек, которому задолжали, человек, которого обманули…
Вице-президент США Орсон Боллингер встретил Кендрика довольно тепло. Можно сказать, дружески.
