Он едва разбирал написанные мелким почерком буквы. Солнце садилось. Он поднял часы. Семь пятьдесят пять. Значит, он проспал почти четыре часа. Эван почувствовал, что живот подводит от голода. Он много путешествовал и один урок усвоил хорошо: никогда не отправляться в дальний путь на пустой желудок. Охранник, сказала она, за дверью. Эван сдернул с постели простыню, обернул вокруг себя и подошел к двери. На полу лежал конверт. Так вот что это был за звук: под дверь подсунули конверт, только тому, кто пытался это сделать, плохо это удавалось – слишком толстый ковер препятствовал скольжению. Эван поднял конверт, открыл его и достал листок бумаги. Список из шестнадцати имен, адресов и телефонных номеров. Макдоналд! Телефонные звонки, который он сделал в Бахрейне. Он подобрался еще на один шаг ближе к Махди!
Эван открыл дверь, перекинулся приветствиями на арабском с охранником.
– Вы уже проснулись, сэр? Вас велели не тревожить до восьми тридцати.
– Я буду вам крайне благодарен, если принесете мне что-нибудь поесть. Женщина сказала, здесь есть кухня.
– Конечно, сэр, все, что пожелаете.
– Все, что найдется. Мясо, рис, хлеб… и молоко. Я бы очень хотел молока. И все как можно скорее, если не трудно.
– Разумеется, сэр. Я быстро! – Охранник повернулся и побежал через холл к лестнице.
Эван закрыл дверь и секунду постоял, привыкая к полумраку комнаты. Отыскав лампочку, включил свет и направился в ванную комнату, поразившую его воображение своим роскошным убранством и размерами.
Десятью минутами позже он появился, одетый в короткий махровый халат, и подошел к шкафу, в котором, по словам Калейлы, должна была находиться его одежда, «продезинфицированная, выстиранная и выглаженная». Он открыл зеркальную дверцу и едва узнал свои вещи: сейчас они были похожи на обычную военную униформу. Не снимая одежду с вешалок, он бросил все на кушетку, затем подошел к кровати, сел и уставился на кучку вещей на полу. Он хотел было пересчитать деньги и проверить, не пропало ли несколько крупненьких купюр, но затем передумал. Если Калейла воровка, он не желал это знать. Не сейчас.
Зазвонил телефон. Звук был какой-то металлический, пронзительный. Эван задумался. Кто это может быть? Список с телефонными номерами ему уже передали. Больше ему никто сюда звонить не должен, так сказала Калейла. Калейла? А вдруг это она? Что, если она передумала? Надежда, вспыхнувшая в нем, заставила снять трубку. Восемь секунд спустя он пожалел, что сделал это.
– Американец, – произнес мужской голос. – Если покинешь этот королевский дворец до утра, считай, ты покойник. Завтра без лишнего шума ты вернешься туда, откуда явился.
Эммануил Вайнграсс забрал радиопередатчик у Серого, поднес его к губам и заговорил:
– Действуй. И не забывай держать линию открытой. Я должен слышать абсолютно все!
– Если простите меня, Вайнграсс, – ответил Бен-Ами, скрывшийся в тени неподалеку от улицы Правительства, – мне будет спокойнее, если Серый тоже сможет участвовать в переговорах. Мы с вами не эксперты в ситуациях, к которым эти мальчики привыкли.
– Жаль только, мозгов в их коллективной голове недостает. А у нас их целых две.
– Это не игрушки, Мэнни, это самая что ни на есть боевая вылазка, могут возникнуть трудности.
– Верю тебе, Бенни-бой, особенно если убедишь меня, что эти детские радиоприемнички одолеют стальную стену.
– Эта аппаратура такая же тонкая, как новейший из разработанных электронный «жучок», к тому же способный передавать напрямую. Надо только нажать нужную кнопку.
– Вот ты и нажми, – сказал Вайнграсс. – Давай, приятель, мы отправимся следом, как только услышим, что скажет Макдоналд-Стрикленд.
– Только, пожалуйста, пусть Серый пойдет первым.
Выбравшись из тени, Бен-Ами влился в толпу людей возле парадного входа отеля «Тилос». Люди входили и выходили, по большей части мужчины, преимущественно в европейских костюмах, в сопровождении дам исключительно в европейского покроя платьях. Одни машины с шахматной полоской на дверце высаживали пассажиров, другие – забирали. С неизменной улыбкой на лице у входа стоял швейцар, чьей единственной работой было открывать и закрывать двери, свистом подзывать носильщика и получать за это щедрые чаевые. Бен-Ами вместе с толпой других людей вошел в вестибюль. Несколько минут спустя следящие за его действиями бойцы оперативного отряда услышали, как он набирает номер. Мэнни, вытянувшись, держал передатчик так, чтобы слова его могли слышать и он, и куда более высокий Серый. Первые слова постояльца номера 202 потонули в шуме людской толпы. Затем заговорил агент МОССАДа:
– Стрикленд?
– Кто это? – Теперь настороженный шепот англичанина слышался гораздо отчетливее. Бен-Ами подкрутил передатчик.
– Я внизу…
– Чертов черномазый идиот! – обложил его Макдоналд. – Я не говорю на вашем тарабарском языке! Почему ты звонишь из вестибюля?
