Я, небрежно поднявшись, направился к внутреннему телефону и позвонил в отсек машиниста. После трех гудков у меня неприятно засосало под ложечкой. Потом я вернулся к своему креслу. Когда я еще раз бросил взгляд в окно, мне показалось, что поезд, похоже, набирает скорость.
Я про себя простонал и, обернувшись, увидел, что проницательные карие глаза Уэйда внимательно изучают меня.
— А вам не кажется, что ваш машинист ведет поезд чуточку быстрее, чем надо? — задал он вопрос.
Его помощник сердито произнес:
— По-моему, этот парень — просто безответственный человек!
Бэррон вздохнул и хмуро посмотрел на меня.
— Прикажите ему притормозить.
Я направился к телефону и позвонил Фрэнку Грею. После трех гудков Фрэнк ответил, растягивая слова:
— Да? Слушаю.
— Фрэнк, — тихо начал я, — будь так добр, пройди в отсек машиниста и попроси Жозе притормозить.
— Ничего не слышу, — ответил Фрэнк. — Чего ты хочешь?
Я повторил свою просьбу, с волнением в голосе произнося слова, стараясь, однако, при этом не повышать голоса.
— Не бормочи, — раздраженно произнес Фрэнк. — Не слышу ни единого твоего слова.
По отношению к Жозе я испытывал сожаление, смешанное с гневом. Ведь есть пределы тому, что можно сделать, помогая кому-то, кто и без того нарывается на всякие неприятности. Четким голосом, уже не беспокоясь, что меня услышат, я поведал Фрэнку свою просьбу. Потом последовала пауза, после чего Фрэнк взорвался:
— Да пошли вы к черту! Это дело меня совсем не касается.
Он продолжал упорствовать, несмотря на мои аргументы. Наконец я сказал:
— Подожди одну минуту! — И, вернувшись на свое место, рассказал пассажирам о том, что происходит. Они молча выслушали меня, а затем Уэйд повернулся к Бэррону.
— Вот видите, в какую передрягу мы попали из-за этого вашего индейца!
Бэррон со зловещим видом жевал сигару. Повернувшись, он уставился на проносившуюся за окном местность, после чего сказал:
— Лучше прикажите этому Фрэнку, чтобы он сделал то, о чем его просит Билл.
Вскоре Уэйд вернулся от внутреннего телефона. К тому времени Бэррон уже успел облачиться в герметизированный скафандр, а Уэйд отправил своего помощника подобрать еще один и для него. Пока поезд не остановился, они обменялись колкими замечаниями. Бэррон упрямо твердил, что неудача с одним индейцем никак не может подвести окончательную черту и под остальными. По пути в отсек машиниста в голове у меня свербила одна только мысль: «Что же могло случиться с Жозе?»
Фрэнк открыл нам дверь. Когда мы забрались внутрь, Жозе там не оказалось.
— Я обнаружил его лежащим на полу, задыхающимся, поэтому я отнес его к себе в контрольную кабину и поднял там немного давления. — Самодовольно он добавил: — С ним не случилось ничего страшного, просто надо немного кислорода.
Я долго глядел на него, пытаясь отбросить вспыхнувшее в голове подозрение. Однако я так ничего и не сказал, только отрегулировал давление и вошел в контрольную кабину. Жозе сидел в кресле. Он бросил на меня жалкий взгляд, но лишь пожал плечами на мой вопрос.
— Жозе, — с волнением в голосе начал я, — я хочу, чтобы ты забыл о своей гордыне и рассказал мне о том, что случилось, ничего не скрывая.
— У меня вдруг закружилась голова, — убитым тоном произнес он, — и мне показалось, что она вот-вот разорвется на куски. После этого я отключился и не знаю, что было дальше.
— Почему ты увеличил скорость?
Индеец изумленно посмотрел на меня расширившимися глазами, в которых светилось недоумение.
— Сеньор, — наконец произнес он, — я не помню совершенно ничего.
— Как мне кажется, — начал сзади Фрэнк, — мы, скорее всего, вошли в зону пониженного давления, и декомпрессия его доконала.
Я покачал головой. Я не забыл, как Жозе взбирался на холм, когда мы остановились на полпути, тогда это произвело на меня большое впечатление. Выносливость, которую он при этом проявил, не шла ни в какое сравнение с тем, что потребовалось бы от него после ничтожного изменения атмосферного давления. Кроме того, двери отсека были герметически закрыты. А поэтому давление внутри едва ли хоть как-то реагирует на временные изменения внешнего давления.
Повернувшись, я посмотрел на Фрэнка. Тот в ответ вызывающе посмотрел на меня. Дважды я порывался сказать о том, что только пронеслось у меня в голове, но всякий раз вспоминал, что мы дружим с давних времен, а потому так ничего и не вымолвил. Позади Фрэнка мелькнул Бэррон, проверявший прибор, измеряющий давление в кабине. Потом он прошел к Уэйду и принялся что-то тихо и с серьезным видом объяснять. Вице-президент в ответ только покачивал головой, а затем прошел к Фрэнку и протянул руку.
— Мистер Грей, — нарочито громко произнес он, — я хочу поблагодарить вас за спасение наших жизней. И, что бы ни случилось, я всегда поддержу вас, будьте уверены!
Бэррон потянул меня за рукав. Я прошел вместе с ним в отсек.
— Можно ли управлять давлением воздуха в отсеке машиниста из контрольной кабины? — тихо спросил он.
Поскольку он мог узнать правду из других источников, я тут же ответил:
— Да.
