Зимой 1584 года над Москвою прошла комета, грозный властелин Земли русской и многих царств вышел на красное крыльцо своего дворца и долго смотрел в ночное небо. Комета зависла между церквями Иоанна Великого и Благовещенья. Ее яркий крестообразный хвост казался Иоанну небесным знамением. В этот час вспомнил ли Иоанн о невинных загубленных душах или о муках стыда за сыноубийство, а может быть вспомнились ему гнусные оргии при его правлении. Так или иначе, угрызения его совести остались без раскаяния.
Он был еще не стар, природа наградила его крепким телосложением и железным здоровьем, добрым духом и пылким сердцем. Но ни какая природа, ни какая телесная крепость не могла устоять против свирепого волнения страстей, кипящих в его груди и обуревавшей мрачную жизнь Тирана.
– Вот знамение моей смерти – молвил Грозный царь, обращаясь к своему любимцу Бельскому. Бельский начал возражать, но царь велел ему замолчать и направился во внутренние покои.
В последующие дни царь был мрачен, немногословен, но двор надеялся на выздоровление Государя от меланхолии. Никто не смел, ему мешать, погруженный в свои думы, Иоанн еще занимался делами государственными. Но к началу марта он занемог: внутренности его начали гнить, а тело пухнуть. Еще надеясь на выздоровление, Иоанн созвал бояр и велел писать завещание, объявив царевича Феодора наследником престола, избрав, в наставники ему князей Ивана Петровича Шуйского, Ивана Федоровича Мстиславского, Никиту Романовича Юрьева и Бориса Годунова. Младшему сыну Дмитрию с матерью назначал в удел город Углич и вверил воспитание сына Бельскому.
Казалось, что он, готовясь оставить трон и свет, хотел примериться со своею совестью, очистится душою, казалось, что луч святой истины в преддверии его конца осветил его душу, что раскаяние подействовало на него, когда ангел смерти невидимо предстал ему с вестью о смерти. Подданные, граждане столицы и других городов великой державы повсеместно молились в храмах о здравии государя, молились о нем и опальные бояре, вдовы и дети людей, невинно загубленных, прощая Государю все обиды и вспоминая только хорошие его дела, позабыв его свирепость.
15 марта Государь велел позвать царицу с малолетним Дмитрием. Их привели в палату, где хранилась царская казна. Блеск несметных сокровищ, собранных за годы его правления все еще радовал взор умирающего Иоанна. Государь молвил, обращаясь к Дмитрию, сидящему на коленях у матери:- Богата моя казна, но дороже всего этот крест целовальный, доставшийся мне от отца, а отцу от деда. Возьми его Дмитрий и храни.
Иоанн запустил руку в чашу, засыпанную доверху крупными алмазами, и вынул крест, усыпанный драгоценными камнями на толстой золотой цепи, и одел ребенку на шею. Царевич сидел молча, обхватив ручонками игрушку, и изредка поглядывал то на мать, то на отца. Ни кто из них не мог предположить, какую шутку сыграет злой рок в образе этой драгоценной игрушки, сколько бед, горя и невзгод принесет она всем народам и государству Российскому в недалеком будущем.
17 марта жизненные силы покинули царя, мысли его путались, лежа на смертном одре в беспамятстве, он громко звал убитого сына и разговаривал с ним. К вечеру Иоанн почувствовал себя лучше, пришел в сознание и велел посадить себя на постели, вдруг из носа хлынула кровь, Государь упал и закрыл глаза навсегда. Лекари пытались привести его в чувство, а митрополит, исполняя волю Монарха, читал молитвы пострижения над умирающим, названным в монашестве Ионною.
Россия славила благие намерения нового правителя. Как следствие за сильным правлением идет более слабое. Новый Государь, желая снискать любовь подданных, готовил вредные послабления для России. Феодор отличался глубокой набожностью, доходящей до безрассудства, необыкновенной кротостью характера и был равнодушен к мирскому величию. Маленький рост, необычайная бледность, хилое телосложение, полное отсутствие царской осанки и статности ставили двадцатисемилетнего Государя, лишенного от природы живости ума в полную зависимость от вельмож, указанных в завещании отца. Уже народ и дума боярская знали о дарованиях Годунова, который снискал любовь и уважение Иоанна и принял власть государственную из рук его сына.
