Проходя по коридору, я услышала голос в аудитории. Я остановилась и прислушалась — голос был до боли знаком. Я сделала шаг и заглянула — так и есть, я не ошиблась. Голос принадлежал Адель.
Она сидела перед штативом с телефоном. И говорила. По щекам текли слезы.
— … И поэтому я…. Я до сих пор не знаю, как… Хотя нет. Я знаю. Это зависть. Я завидовала. Я завидовала Марсель — ведь она бац! И стажировка у него… Я… Я напилась… Я до сих пор не могу точно вспомнить, как я это сделала… Будто не я…. Мне показали Стелла и Хлоя… Мой же плакат… С этой надписью… С этим обвинением… Моим обвинением… Да. Я все выдумала! ДА! Я сука! Сволочь! Называйте меня! Обзывайте! Я знаю все… Марсель… Она говорила, что он, Лорье… Что он… Недавно дело было выиграно… Ребята все сделали. Все это знают… Лорье даже на слушание не пришел… И все из-за меня…
Монолог прервали рыдания… Я сделала шаг от двери, но наткнулась на Артема.
— Ой, прости, — пробормотал он, все еще впиваясь взглядом в Адель, — а что это с ней? Ей надо помочь…
— Пошли, — шепнула я и потянула к выходу из здания. Впервые в жизни мне стало плевать на мамину сумку. Главное, не дать Адель передумать.
Следующий день был взорван роликом Адель. Она выложила запись на своей странице глубокой ночью, но к утру его посмотрели уже все.
Она призналась в том, что оклеветала Мишеля.
Университет гудел. Теперь каждый норовил бросить камень в Адель. «Убила бизнес», «Отменила человека», «Оболгала», «Дура пьяная», «Завистливая мразь», «Пьяница неадекватная» — эти и еще позабористее эпитеты сыпались по коридорам в адрес Адель. Не понижая голоса, между лекциями студенты обсуждали, как хитрая Адель обманула их и заставила плясать под свою дудку, осквернив доброе имя аббата Мишеле Лорье. Да-да, мой неосторожный рассказ о его надеждах на старость всплыл и оброс новыми подробностями. Исходя из обсуждений студентов, выходило, что Мишель собирался стать аббатом уже завтра.
Сама Адель в Университет не явилась.
— Ты, может, скажешь, что я не последовательная, но ее надо спасать, — шепнула я Этьену.
Тот кивнул и бросились искать Жака.
— Не, ну вы же видели? — захлебывался тот, — полдня вас найти не могу! Вот и ясно теперь, кто прав, кто виноват!
— Жак! Ей нужна помощь, — сказала я.
— Ты сдурела? Психоаналитик ей нужен! И общество алкоголиков! — Жак отмахнулся.
— Она признала вину, — сказал Этьен, — теперь травля, которую она организовала Лорье, перекинулась на нее. Это сложно вынести…
— Так не надо было начинать! — вспылили Жак, — мы не виноваты, что она дура шизанутая! Из-за нее Мишель с катушек слетел и клиентов растерял!
— Дело мадам Сошет он выиграл, — начала я.
— В суде было лицо моего отца, а не Лорье. Большая разница, Марсель. Ему теперь будет не просто вернуть имя и клиентов.
— Так. Ребята! Дуйте к Мишелю! Расскажите ему все! Может, он что-то придумает… — начала я.
— Ага, придумает, — закатил глаза Жак, — проповедь для несуществующей паствы! Ты помнишь его после слушания, когда мы пытались ему все рассказать? Он же нам Евангелие по памяти читал!
— Жак! — я повысила голос, — живо к Лорье! А я к Адель.
— На кой она тебе сдалась? — протянул Жак на ходу, догоняя Этьена.
— Она может с собой что-то сделать! Не подумал? — бросила я ребятам вслед и похолодела от собственных слов. Эта мысль пришла мне в голову только что, но тут же заполонила сознание.
Я набрала номер Артема и назначила ему встречу у дома Адель, потом начала звонить бывшей подруге, но она не брала трубку.
Я стрелой понеслась по знакомому адресу.
Артем уже ждал меня у подъезда, дверь открылась, и мы влетели вверх по лестнице.
— Ты можешь объяснить, что случилось? — допытывался Артем, пока я тарабанила по двери.
— Она вчера при нас тот ролик записывала… — я двинула ногой по дверному полотну, — она его выложила! И сегодня… Это ад…
— А она была в Универе?
— Нет… Может, поможешь? — сверкнула я глазами на Артема?
— Что? Стучать? Громче уже не будет…
— Артем! Ее грязью поливает весь Универ!
— Так, а откуда она знает, если она в нем не была?
— А откуда Мишель узнал про плакат? Нашлись добрые люди!
Наш разговор прервали соседи, вышедшие на лестничную клетку.
— Опять вечеринку будете устраивать? — мадам сдвинула брови, — сколько можно? Когда учиться-то успеваете?
— Что она говорит? — шепнул мне на ухо Артем. Он ведь не знает французского!
Я отмахнулась от Артема и попыталась объяснить соседям, что очень волнуюсь за подругу. Ей может потребоваться помощь!
— Еще б не волноваться! Всеми днями тусовки, вечеринки, народ, шум, бутылки мешками выносят! А заносят ящиками!
— Мадам, мы должны ей помочь! — воскликнула я, — она оступилась, но осознала все и теперь… Она совершила ужасный поступок, но имела смелость в нем признаться! Надо что-то придумать! Может, у Вас есть ключи?
— Ломайте дверь! — на пороге квартиры мадам показался мужчина.
Артем вопросительно переводил взгляд от одного участника беседы к другому.
— Давай дверь ломать, — сказала я Артему.
— Это этот мужик сказал? — спросил он, — а чего он сам не хочет?
