Мысли путались у Кости в гудящей от поднявшегося давления голове.
«Эссенциале» надо срочно выпить. Иначе – хана!»
Два незримых стража грустно наблюдали за реакцией тела ученика на сдвиг в правую сторону фокуса светимости, именуемого осознанием.
– Вроде, выдюжил, – промолвил Всеволод, созерцая, как солнечный зайчик прошёл по волокну ауры точку своей изначальной фиксации. Со стороны это напоминало смещение света в волокнах звёздчатого сапфира кабашон-ной огранки.
– Смотри, фокус сейчас маятником пойдёт в левую область – селезёночный центр!
Станиславский неотрывно глядел на движущийся блик, воздействуя на него энергией намерения, излучаемой центрами глаз.
– Не дай ему проскочить спираль чхайи! Надо тормозить! Накладывай проекцию левой руки на линга-шариру! Стоп! Стоп, говорю! Задействуй линзу силы барбоса! Поймали! Ф-у-у-у!
– Как говорил колчаковский пулемётчик, стреляя с крутого берега Урал реки: «Извини, Василий Иванович, но у меня хрен проскочишь!»
Всеволод убрал незримую руку с левого бока Кости и энергично растёр ладони.
– Не переживайте, профессор, всё в ажуре!
– Теперь кольцевая сама удержит. Добро пожаловать в белую область Луны, Костя!
Впав в дремоту, Константин услышал голоса На-гвалей. Через мгновение он рассматривал со стороны, как дон Хулиан и профессор Станиславский колдовали над его распростёртым телом.
Мир чёрного космического неба осветился огромным приближающимся серпом Луны, с растущими оспинами кратеров. Константин понял, что он опять, как в видении о Марсе, является странствующим наблюдателем. Картины прошлого Царицы Ночи стали разворачиваться перед его взором.
После столкновения с Марсом, глобус Фаэтона не рассыпался на куски, как то воспринял в предыдущем своем видении Константин. От ужасного удара, и с его поверхности, и с поверхности Марса в космическое пространство поднялись тысячи огромных глыб, впоследствии усеявших Марс многочисленными кратерами. Это было то самое скальпирование северного полушария Марса, лишившее планету не только части скальных пород, но и источника магнитосферы в ядре, над причиной которого теперь гадают ученые. Под воздействием чудовищного давления жидкий металл ядра затвердел.
Ангел Бледен – Фаэтон-Танатос, хоть и изрядно ощипанный, всё же, уцелел. Претерпев резкое торможение при столкновении с Марсом, он выпал из плоскости орбиты вторгнувшегося в Солнечную систему гиганта и по вытянутому эллипсу направился в сторону Солнца.
Дубль Константина поспешил следом за ним и переместился ближе к светилу.
После пролёта на минимальном расстоянии мимо Гелиоса, огненно-рыжая блудница зацепила Меркурий. Затем, поднырнув под плоскость орбиты Венеры, она, касательным ударом снизу-вверх, перевернула волчок Царицы Утра «вверх тормашками» и устремилась назад, в сторону Марса. Но, незримая сеть гравитации заарканила планету-беглянку и подтащила к Земле.
Глядя на затеянную в Солнечной системе пылающим Фаэтоном игру в бильярд, Константин вспомнил «памятку» будущим космонавтам, написанную мелом над входом в аудиторию, где читались лекции по космической баллистике: «Мужики, если откажут двигатели торможения, то высовывайте в иллюминатор ноги и тормозите лаптёй!» Видимо, пилотировавший Фаэтон экипаж прекрасно знал эту шутку, цепляя по пути всё, что только можно, – лишь бы остаться в Солнечной системе.
Два небесных тела – Земля и Фаэтон – начали вращаться вокруг общего центра масс. Атмосфера и вода остались у сильнейшего. Прилетевшие следом за Фаэтоном обломки атаковали поверхность Земли, окончательно стирая с её лица динозавров. Часть избежавших столкновения с планетой астероидов ушла по эллиптической орбите в космическое пространство, формируя, в дальнейшем, поток Таурид.
Спустившиеся с глобуса Фаэтона к опустошённой Земле Владыки выделили из себя форму – астральный прообраз – для осиротевших после космической катастрофы эго. Так, выброшенные в астрал сущности обрели свой новый дом и новую возможность воплощаться в пределах Солнечной системы.
Вместе с ними на Землю пришел и Князь Мира сего.
«И пришёл Великий Свет, притянув Великую Тень».
Выйдя из состояния созерцания глубокой древности, Снопов оказался в своей кровати на старой квартире.
Станиславский водил левой рукой над его телом, проливая ментоловый холодок на грудь, и уводя огонь из сердца, через пуповину, вниз живота.
– Князь пришёл, – проговорил Костя.
– Всеволод? Ой, э, как бишь его, Нагваль Хулиан?
– Нет. Князь Мира сего. Я видел, как он спустился на Землю.
– Ба-а-а! Байки лунных Питри. Да-а! Далеко тебя опять носило!
– Так это он повинен в гибели Фаэтона, да?
