— Нет-нет, ещё одной отравленной старушки моё надорванное сердце не выдержит, — насмешливо сказал он. — Только вы, я, возница и лошади.
— Никаких старушек?! Ай-йя-яй, верлад ректор. Бедная моя репутация! Что-то она вас уже совсем не волнует. Не испугаетесь ехать со мной в замкнутом пространстве? — фыркнула я, стараясь не выдать того, какое предвкушение разгоралось внутри от этой картины: никаких вторжений извне, никакой возможности сбежать, наши сталкивающиеся на ухабах колени… — Боюсь, ваше целомудрие под угрозой. Долго нам ехать?
— Недолго, — тихо ответил верлад Лестарис, глядя почему-то поверх моей головы в сторону Академии, так пристально, что я едва не начала ревновать его к ЗАЗЯЗ. — Человек, который нам нужен, живёт за Астландом. Думаю, уложимся в час в одну сторону.
— Час — это тоже неплохо.
— Я сяду рядом с возницей, — совершенно серьёзно заявил Миар. — Места хватит. Вы же будете внутри.
— Вы с ума сошли? — поразилась я. — Снаружи холодно, а вы опять одеты возмутительно не по погоде. Не бойтесь, дяденька. Я кусаюсь только на пике удовольствия, а до него ещё надо меня довести, не уверена в ваших способностях…
— Дурочка.
— Есть такое, — согласилась я. — Но всё-таки. Вы, конечно, уже отказались от целого прекрасного мира в моём лице, но можно совершить туда хотя бы короткую экскурсию..!
Миар не дал мне договорить. Безапелляционно открыл дверцу экипажа, буквально подхватил меня за талию и попросту запихнул внутрь. Я взвизгнула больше для поддержания образа, а потом ухватила его за руку, не давая закрыть дверь. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом, не отрывая от меня взгляда, он снял с меня перчатку, потянул мою ладонь к губам и поцеловал, мягко-мягко, прошёлся губами от кончиков пальцев до запястья. Я прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях, а потом вдруг подумала, стряхивая с себя морок — издевается. Смотрит, как я реагирую на его близость, и издевается, совершенно точно.
С этой отрезвляющей мыслью я оттолкнула его, и пока Миар не понял, что к чему, захлопнула дверцу с такой силой, что она едва не слетела с петель.
Экипаж тронулся спустя пару минут, а когда через час остановился, я искренне надеялась на то, что Миар Лестарис превратился в ледышку, может быть, вообще выпал где-нибудь по дороге.
Не выпал и не замёрз, довольно бодро подал мне руку и пошёл рядом, отстранённый и сдержанный. Впрочем, ему-то хорошо, его холодным ветром остудило — если было что остужать. А мне хотелось набрать в ладони снега и умыть пылающее лицо.
Всего каких-то десять минут спустя мы остановились перед солидным двухэтажным особняком из чёрного дерева. Выглядел он респектабельно и одновременно угрожающе, а ещё — от него буквально веяло временем. Сложно описать, но у новых зданий своя аура, а у старых — своя.
Это был определённо старый дом.
— Так и не скажете, к кому мы идём и что именно я должна делать? — немного нервно спросила я, почувствовав какое-то внутреннее смятение при взгляде на тонкие чёрные колонны, высокие занавешенные изнутри окна — прямоугольные внизу и арочные на втором этаже, выступающую башню с высоким шпилем, покатые широкие перила и изысканный чугунный фонарь, склонившийся над ведущей к двустворчатым дверям лестницей из чёрного камня. — Сразу раздеваться догола и плясать на столе или…
— Здесь живёт верлад Элас Грам, самый известный в Асветоре специалист по ядам, — тоном заправского экскурсовода объявил Миар.
— Никогда о таком не слышала.
— Известный в узком кругу заинтересованных лиц. До того, как я основал Академию, ни одного отделения ядоварения при учебном заведении не существовало вовсе, но светлые умы, разумеется, были. Верлад Грам уже отметил восьмидесятилетний юбилей, так что никаких голых плясок, он давно отошёл от дел и общаться с коллегами категорически не желает. Однако мне хочется задать ему пару вопросов.
— Вы хотите разузнать о рициниде? — меня озарило. — Вы?!
— Почему бы и нет, я что, Арус Всеведущий? — огрызнулся ректор. — Мы не создаём такую пакость, как рицинид, в Академии. Я не знаю его рецепта.
— Почему? — я действительно растерялась. — Что с ним не так?
— От него не существует противоядия, во всяком случае, оно до сих пор не найдено. Мы не занимаемся такими ядами, это принципиальная позиция моей Академии. И мне жизненно необходимо выяснить, кто это у нас такой одарённый.
— Рицинид! — меня снова озарило. — А если он имеет какое-то отношение к рицинии? Из вашей запретной теплицы.
Миар посмотрел на меня как на идиотку:
— Разумеется, имеет, а почему бы иначе его так назвали? Но это же не рецепт.
— Яды без противоядия вы не держите, а смертельно опасное растение выращиваете, — буркнула я. — Я вот до сих пор не пойму, почему хранилище охраняется так тщательно, а в запретную теплицу попасть — проще простого?
— Кто тебе это сказал? — Миар действительно удивился.
— Про рицинию? Подруга.