— Можно мне? Я тоже хочу. Я так долго этого ждала… — шепнула я и положила руку ему на пах. Бархатные домашние штаны, я даже не уверена, было ли под ними бельё, настолько отчётливо чувствовала каждую жилку на члене, тонкая мягкая ткань совершенно ничему не препятствовала. Боже, боже, что я делаю, надо бежать, он всё поймёт, я не смогу, он вышвырнет меня отсюда…. Рука Миара опустилась на мою, удерживая, не давая её убрать, губы снова прижались к моим, он словно пришил меня к этой своей постели, и я растерялась под двойным напором — удивительно приятных, хоть и болезненных глубоких поцелуев, от которых горело лицо, и настойчивой руки, водящей моей рукой по его возбуждённой плоти.
«Ничего особенного, в этом нет совершенно ничего особенного, это просто тело, просто ему будет приятно», — убеждала я себя, теряясь в ощущениях. Миар толкнул мою руку в свои штаны, преграда ткани исчезла, я обхватила его член рукой, а он укусил меня за губу, не отводя потемневших глаз от моего лица.
Мрак, я не должна показаться неопытной, я не должна… Но когда это происходит на самом деле, не на словах — всё совсем иначе. И вот так, в постели, лёжа — тоже иначе.
Я сжала пальцы и стала водить вверх и вниз, надеясь, что не сделаю ему больно или неприятно. Его рука поглаживала мою грудь, другая расстёгивала крошечные застёжки комбинации, и вот уж в нём-то уверенности и опыта чувствовалось — хоть отбавляй. Очередная интрижка, очередная навязавшаяся девица… Одна из многих, такая, как та Акрысия из Асветона. Не первая и не последняя.
Обидно.
Как же обидно!
Я почувствовала выступившую на смутительно гладкой головке члена каплю, размазала её по горячей коже, губы ректора сомкнулись на моём соске, мягко потянули… Миару нравилось меня трогать, нравилось моё тело, я это чувствовала, ему нравилось быть со мной, но как же мне хотелось большего! Какая же ты дура, Ари-Котари. Что тебе важнее — собственная жизнь или то, что он о тебе подумает? В любом случае, думать о тебе очень скоро он будет очень и очень плохо…
Но не сейчас.
Миар стянул с меня бельё, положил руку на второй сосок и стал поглаживать его одновременно с первым, который ласкал губами. Уверенный. Опытный. Неужели он ничего не понял? А если понял… то до финала дело не дойдёт.
И пусть.
И отлично, если так.
На ладонь брызнула тёплая жидкость, а ректор уткнулся лбом мне в грудь, тяжело дыша.
— Что за несдержанность.
— Слишком долго… сдерживался. То есть, воздерживался.
— Мерзавец развратный. Сколько женщин у вас было, верлад Миар? — прошептала я. — Ненавижу их всех.
Мрак, я не вру ему сейчас.
Ненавижу.
— Вероятно, побольше, чем у вас мужчин, лада Ари, — он почти лёг на меня, продолжая целовать грудь и ласкать между ног, и я не могла протестовать, кожа горела, а тело выгибалось ему навстречу. — Надеюсь на это… Но я их тоже ненавижу.
Да уж, однозначно больше.
— Таких, как вы, не было ни одного.
— Ты нагло врёшь … и льстишь, маленькая, сладкая, испорченная девчонка, — в промежутках между поцелуями и прикосновениями он избавил меня от чулок, однако сам так и не разделся. — Влетела в мою жизнь, как ветер в открытое окно, и всё перевернула вверх дном. И как я теперь остановлюсь? Ты не понимаешь. Я должен остановиться…
— Я не хочу, чтобы вы останавливались, — в этих моих словах тоже было слишком мало лжи, увы. Зато последующие были ложью от начала до конца. — Я принимаю противозачаточное зелье, я же говорила.
— Неважно.
— Я выпила его перед тем, как идти к вам. Оно сработает.
— Маленькая хитрюга. Ты все специально подстроила?
— Предусмотрительная, — боги, что я несу! — Я постоянно себе представляю вас. Нас. В одной постели. На столе. У стены. Везде. Постоянно. Как вы делаете со мной всё это. Снова и снова. С самого первого дня.
То, что мне говорил Эстей, то, чему он меня учил, сливалось с тем, что я чувствовала. Я не врала.
Запрокинула голову, выгибаясь к Миару, его рукам, его губам.
— Ари…
Я чувствовала его. Грудь, твердый живот, член, упирающийся в низ моего живота.
— Ари, нам на самом деле нельзя, ты не знаешь всего…
— Нельзя. Да, нельзя же так… Конечно. Не сегодня, — сказала я, малодушно радуясь отсрочке — и в то же время содрогаясь от разочарования. — Давайте не сегодня, а потом… Как-нибудь потом.
— Давай, давай… — отозвался он, продолжая меня целовать и ласкать.
— Но…
— Замолчи. Всё обойдётся. Всё должно обойтись.
— Вы всё время себе противоречите.
— Да. Потому что я знаю, как должен поступить. Но больше не могу.
Он чуть приподнялся, рука снова легла мне между ног, поглаживая, раздвигая колени, лаская мокрые, вот ужас-то, складочки, размазывая влагу по коже. Безумно хотелось сжать ноги, но я не должна выказывать свою неопытность! — я повторяла, как заклинание, и вместо того, чтобы сжаться, наоборот, еще шире развела колени. Пока он только поглаживал, это было действительно приятно, а я в какой-то момент я чуть было не попросила его немного ускориться. Какой стыд! Какой…
Но стоило ему попытаться протолкнуть палец внутрь, как я от неожиданности охнула, и чуть было сама не прокусила его губу.
Нельзя, чтобы он понял!