Я замотала головой и вдруг обнаружила бредущую по вымощенной сиреневым гравием дорожке немного полноватую девушку в точно таком же платье, как и у меня. Обрадовавшись, что хотя бы не придётся оставаться голодной, я направилась в том же направлении. Девушка, однако, не торопилась. Я замедлилась, чтобы не дышать ей в затылок, и тем не менее вскоре мы добрались до одноэтажного здания, которое, судя по доносившемуся аромату свежей выпечки, и должно было оказаться столовой. Однако за пару десятков шагов девушка вдруг резко остановилась, и я, погрузившаяся в свои невеселые мысли, всё-таки в неё врезалась.
Студентка ойкнула и обернулась.
Я тоже ойкнула.
Вот уж кого можно было подкалывать замечаниями про «боевой раскрас аборигенок островов Баравии»! Округлое пухлощёкое лицо было разукрашено, точно театральная маска какого-нибудь демона из Алого мрака, которыми принято пугать детишек: неестественно длинные и чёрные, местами склеившиеся ресницы, почти доходившие до таких же чёрных и довольно густых бровей, сильно контрастировали со светлыми блёклыми волосами, завитыми в нелепые овечьи кудряшки и судя по всему, крашенными. Ярко-красные полные губы, яростно соревновались с намалёванными глазами за первенство в привлечении внимания. По сравнению с ними слой краски на коже лица, похоже, от природы смуглой, не особенно бросался в глаза. Интересно, запрет на косметику, был лично для меня, и ректор не только шутник, но и обманщик?
— Привет, — я заговорила первой и довольно дружелюбно, несмотря на то, что по легенде должна была брезгливо оттолкнуть потенциальную соперницу за тело ректора бедром и гордо прошествовать в столовую. — Ты идёшь на завтрак?
Девица потрясла головой — как ни странно, ни комочки туши, ни брови с её комически нелепого лица не отвалились и не посыпались — и ответила совершенно потерянно:
— Да… нет… Не знаю!
— Это как? — озадачилась я.
— Есть хочется, — честно призналась девчонка. — Но надо худеть. А ты кто?
— Я… — начала было я, но она вдруг решительно тряхнула кудряшками:
— Пошли поедим, Мрак их всех разорви. Полчаса всего осталось. Потом на спагирку идти… потом к Кемурту на трансформацию, а он опять на меня даже не посмотрит… ну должно же быть хоть что-то хорошее в жизни или хотя бы в этом дне?!
— А хорошее — это еда? — уточнила я.
— Точно. И красивые парни, разумеется.
Опасения соседа становились мне несколько ближе и понятнее.
Моя новая знакомая решительно вошла внутрь одноэтажного здания, желудок шумно возрадовался усилившимся аппетитным запахам, и утихомирить его не было никакой возможности. После более чем скромных апартаментов и платья, достойного учениц какого-нибудь религиозного пансиона, существующего на благотворительные взносы, я не ожидала многого от еды и оказалась приятно удивлена богатому выбору. Несколько мгновений взгляд скользил по выставленным на всеобщее обозрение, уже полупустым лоткам, из которых можно было брать всё, что душа и утроба пожелают, в любых количествах: каши, омлеты, запечённые тосты, творожники с джемом, мясную и сырную нарезку… Девочка-блондинка деловито ухватила поднос, брякнула на него сразу три тарелки, которые наполнила с воистину магической скоростью. Через несколько минут из представленного разнообразия блюд ею были обойдены только мелкие зелёные бобы, прочие яства громоздились горными пиками.
— Можно не пропускать завтрак, просто брать чуть-чуть поменьше… — не удержалась я от замечания.
— Нельзя, — горестно вздохнула девушка. Она быстро сложила стопочкой на поджаренном квадратном тосте кусок мягкого овечьего сыра, жирно поблескивающий ломтик жареного бекона, маринованный огурчик, кружок помидора, полила это всё густым золотистым соусом, в довершении — посыпала мелкой яичной крошкой и придавила всё сверху ещё одним кусочком жареного хлеба.
Я зачарованно следила за этим благоговейным ритуалом, забыв о собственном подносе. Девчонка откусила огроменный кусок исполинского бутерброда с видом полнейшего блаженства, прожевала и посмотрела на меня уже более осознанными глазами.
— Чего ждёшь, скоро завтрак кончится.
Я торопливо покидала какой-то еды в тарелку, сунула кусочек сырника в рот — кормили здесь очень вкусно. Огляделась внимательнее.
Помещение было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд, а студентов неожиданно много. Сотни три, прикинула я на глаз. Впрочем, для целой академии это, наверное, даже мало… Все в одном цвете, молодые люди на любой вкус и цвет, любого роста и комплекции, в тёмных брюках и коричневых рубашках с символикой ЗАЗЯЗА. Я встретилась взглядом с соседом — он сидел неподалёку в одиночестве, безо всякой компании, и сосредоточенно угрюмо жевал. Кажется, как раз зелёные бобы. При виде меня сердито фыркнул и отвернулся.
А вот девушки…