Я высунулась из-за спины Миара и уставилась на Эстея. Вспомнила, как плакалась ему под столом во время Громницы, и как целовала в щёку… Как я могла быть такой наивной дурой?!
Вечный вопрос всех наивных обманутых дур.
— Видишь ли, — Эстей тоже немного изогнулся, чтобы меня лучше видеть. — Наш дорогой друг тоже не говорил тебе всей правды, как и ты ему. Вот только ты ему сказать не могла, а он не хотел. Скрытная сволочь, всегда себе на уме. У Мэйри — это настоящее имя моего несносного старшего братца — была очень влиятельная любящая семья и законная невеста. Была прекрасная обустроенная сытая жизнь, — на мгновение в этом вальяжном и уверенном голосе промелькнули нотки жгучей яростной досады. — Но эта капризная скотина, видите ли, возжелала свободы и самоопределения. В один прекрасный багровый день — лет этак шестьдесят назад — братец взял да и свалил. Дезертировал — так у вас говорят, верно? Не предупредив мамочку — а мама у нас оч-чень нервная, помнишь, Мэйри, нашу прекрасную мамочку в годы её расцвета и её привычку швыряться горящими файралами во всё, что движется? И всё зло после твоего побега она, между прочим, вымещала на мне, на ком же ещё! А какая у него была невеста, Ари! Красавица — ну, по нашим меркам, конечно… Правда, малышка Нэйди была очень ревнивой. Так что когда женишок ускользнул из её цепких лапок, очень разозлилась. Впрочем, отчасти её можно понять, а, Мэй?
— А… э-э-э… сколько ему лет в данный момент? — вежливо осведомилась я, уже смирившись с тем, что из этой комнаты я никогда никуда не выйду. Либо Эстей меня убьёт, либо заберут целители. Лечить обезумевшую от свалившихся откровений душу в компании ещё двух отменных психов.
— Кажется, сто восемнадцать по нашим меркам. Или сто девятнадцать? У нас немного отличаются системы летоисчисления, но не значительно. В конце концов, вы позаимствовали их у нас. Впрочем, для нас это не возраст.
А я-то переживала из-за тридцати шести! Воистину, надо радоваться тому, что имеешь.
— Для вас — это для кого?..
— Айганцев, — Миар повернулся ко мне. Опустился передо мной на корточки, взял мою левую руку в свою и принялся благоговейно рассматривать гладкий блестящий рисунок, которого — совершенно точно — не было, когда мы с Миаром ложились спать. Рисунок был совершенно гладкий, своими очертаниями он напоминал распростёршую крылья тонкую серебристую птицу с длинной шеей. «Крылья» птицы обхватывали мою несчастную конечность. Я подавила желание плюнуть на руку и потереть: было совершенно очевидно, что это ни к чему не приведёт.
— А, ну, теперь всё понятно! — я наконец-то вспомнила, где слышала непонятное слово, захотелось истерически расхохотаться. — Конечно, да, именно. Ты — демон из алой бездны, принесший магию в наш пустой грешный мир. А я — твоя избранная, и это — свидетельство нашего нерушимого союза. Как её там? Дагара.
— Между прочим, — подал голос Эстей, — можно попробовать отрубить ей руку. Говорят, иногда помогало…
— Миар! — попросила я, испытав огромное желание поменяться с ним — всё ещё фактически стоящим передо мной на коленях — местами. — Или как там тебя зовут… Прекрати это сумасшествие, а? Ну, пожалуйста! Не знаю, что вы задумали и как провернули, но я ведь действительно могу просто не выдержать. Пожалуйста, прекратите нести эту чушь.
Миар чуть покачал головой.
— Я действительно сбежал из Айганы в этот мир. Имелись… имелись причины. Жить дома, с семьёй было совершенно невыносимо. Здесь я бывал с отцом в детстве. Конечно, тут совсем другой магический фон, но… Стащил у отца Ключ, очень сильный артефакт, открывающий проход, и сбежал. Эс прав. Это был глупый и безответственный поступок, но как же они все меня душили! Я не хотел продолжать дело отца, не хотел жениться на этой гнусной ведьме Нэйдилэ, не хотел выслушивать бесконечные нотации матери и уворачиваться от её воспитательного огня…