— Так вот, мальчики. Ни одного косого взгляда, ни одного бранного слова в свою сторону я больше не потерплю. А что насчёт вчерашнего… и всего остального… готова забыть и счесть помрачением рассудка, но с одним маленьким условием. Его я озвучу сегодня после занятий. А тебе, — я повернулась к мертвенно-бледному Барду и кивнула на стоящий у моего столика ящик. — Посылка от мамочки. Три пирожка съели мы с верладом Лестарисом за посредничество и курьерские услуги. И только потому, что ты не оказался таким козлом, как остальные и не захотел принимать участия в этой мерзости, я не доела остальные. Какая разница, к какому сословию принадлежит твоя мама, если она так вкусно готовит?
Я встала и пошла относить поднос с пустой посудой, чувствуя, как от напряжения мелко трясутся пальцы.
Ни один из троих не сказал мне ни слова… ну и пусть, молчание — знак согласия. Эх, где была моя смелость и сообразительность тогда, в Высшей школе, когда надо мной издевалась Элейн и её свита? Впрочем, нет, не надо мной. Котари Тэйл могла себе позволить терпеть, а у Ари Эрой попросту не было другого выхода. К тому же… Вряд ли мальчишки причастны к похищению ингредиентов. Слишком слабые, слишком трусливые, слишком глупые. Но их можно использовать для добывания необходимой информации — если уж эта информация сблизит нас с недоступным Миаром Лестарисом. Осталось только придумать, как.
— Прекрати чавкать. Раздражаешь!
— Я не чавкаю.
— Ты чавкаешь!
— Я не чавкаю!
— Conocybe lactea!
— Чего-о?! Не смей непристойно выражаться в моём направлении!
— Это гриб такой. Очень токсичный. Ты на него похожа, даже внешне!
— Вот только не надо о грибах! Толстомордая мне и так всю душу вынула…
Я пнула под столом Юса — ещё только не хватало подкармливать бесконечные комплексы Шаэль, она же потом мне плешь на голове проест!
— Лучше послушайте мою пирожковую историю…
История — в изрядно отредактированном варианте — должна была отвлечь друзей от бесконечных споров и препирательств, изрядно мне уже надоевших. Об участии ректора во всех этих событиях я, естественно, умолчала. Поведала только о матери Барда, которую мой рыжий должник якобы стеснялся настолько, что не хотел встречаться с ней на территории ЗАЗЯЗ.
Однако попытка примирения не удалась. Юс и Шаэль сразу же снова поругались.
— А может, и правильно! — заявила Ша, кровожадно обгладывая ножку зажаренной утки. — Родители иногда бывают совершенно невыносимыми. Это с тобой тётка из себя бедную-несчастную строила, а сыну, может, мозги кошмарила днём и ночью. Или на совесть давила, мол, ты вот там, в академиях своих пропадаешь, а я тут одна-одинёшенька: скотину покорми, траву покоси, за младшими пригляди, эгоист несчастный, матереубивец!
Юс, однако, представлял другую точку зрения:
— Мама — это святое! — пафосно воскликнул он. — Мама…
— Что ж ты тогда тут, а не у мамочки под юбкой?! — ехидно осведомилась подруга. — На словах-то все горазды. Небось, не хочется с мамашей в глухом закоулке сидеть, сено вилами сгребать?
Юс побелел и одновременно весь пошёл красными пятнами, я испугалась, что в нём в тот момент явно происходила какая-то алхимическая реакция, которая могла закончиться взрывом.
— Да что ты понимаешь! — тоненько и пискляво выкрикнул он. — Что ты понимаешь?! Моя мать — самая лучшая, самая умная, самая образованная женщина, профессор… профессор целительской магии высшей категории, куда до неё этим спагиромагам! У неё столько научных трудов, сколько твоему разлюбезному придурку Кертону и не снилось! И я никогда, никогда бы от неё не уехал, никогда бы её не оставил, если бы…
Я испугалась, что взрыв более чем реален, и погладила его по руке, но Юс яростно стряхнул мою руку.
— Что вы понимаете… — с каким-то глухим отчаянием повторил он.
— Тогда почему ты здесь, а не с ней? — куда более тихим голосом, но всё ещё с боевыми интонациями вопросила Ша. Юс отвёл глаза в сторону, а я уже поняла, почему — и снова погладила его по руке. На этот раз сосед не стал возражать.
— Мама умерла. И… она хотела, чтобы я учился.
Мы все втроём замолчали.
Сама не знаю, как так оно вышло, но мы теперь частенько проводили время втроём — я, Шаэль и Юс. Впрочем — чему удивляться? Три изгоя ЗАЗЯЗ должны держаться вместе.
Изгои? Да, пожалуй что так.
Хоть ко мне и попривыкли, но от старшекурсников то и дело в мой адрес сыпались насмешки, как от немногочисленных девушек, так и — сальные и оскорбительные — от парней. Впрочем, победой было уже то, что это были не мои однокурсники. Верлад Кертон продолжал строить мне глазки и не упускал случая столкнуться со мной в дверях — первые раз десять я с поразительно настойчивой наивностью думала, что это случайность, и лишь пару дней назад признала свою ошибку. Вместо того, чтобы чувствовать себя польщённой, я ощущала себя униженной — но поделать ничего не могла.