Миссия в ад полностью

– Он был главной причиной того, что я стала тем, кем стала. – Она помолчала, как будто взвешивая собственные слова, и добавила: – Единственной причиной, по которой я делаю то, что делаю.

– Нормальные люди не идут на такую работу, как у нас с тобой, Джессика, – сказал Роби.

Они еще немного послушали дождь, после чего Роби спросил:

– И что ты все-таки собираешься делать? Оставишь все как есть?

– Думаешь, так будет лучше? – быстро спросила она, цепляясь за его слова.

– Единственное, в чем я уверен, – только ты знаешь ответ на этот вопрос.

– А как бы ты поступил на моем месте? – спросила она с нажимом.

– Я – не ты, – ровно ответил он.

– Ты не очень помогаешь.

– Я слушаю. Я не могу решать за тебя. Да и ты никому этого не позволишь.

– В данном случае могла бы.

Он отпил из своей кружки и промолчал. Посмотрел, как Рил прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Открыв их снова, она сказала:

– Почему, как ты думаешь, он хочет увидеться со мной?

Роби откинулся на спинку кресла и поставил кружку на кофейный столик:

– Он умирает. Может, хочет покаяться? Попрощаться? Сказать, чтобы ты шла к черту? Или все вместе? – Он наклонился вперед. – Я думаю, гораздо важнее, что ты хотела бы сказать ему.

Она глянула на него, и в ее глазах Роби вдруг заметил хрупкость, которой даже не предполагал в Рил.

Она сказала:

– О прощении пусть даже не думает. Мне плевать, если он сдохнет.

– Это я вижу. Но ты не ответила на вопрос.

– А если у меня нет ответа?

– Значит, его нет.

– И что тогда мне делать?

Он молча смотрел ей в лицо. Рил сказала:

– Такое чувство, что я снова у мозгоправа.

– Я не обладаю нужной квалификацией. Но что бы ты ни решила, ты все равно будешь жалеть. Ты это понимаешь?

– Нет, я об этом не думала, – резко сказала она. Потом добавила, уже мягче: – Почему ты так считаешь?

– Возможно, ты не единственная, кто пытается примириться с прошлым.

Ее рот слегка приоткрылся:

– Ты?..

– И снова – мы говорим не обо мне, а о тебе. Просто помни, что ни один ответ не принесет тебе удовлетворения. Это просто решение. А у любого решения бывают последствия.

– По-моему, квалификация для мозгоправа у тебя есть.

Роби пожал плечами.

– Хочешь еще кофе?

Она покачала головой, но он встал и подлил себе в кружку. Когда Роби снова сел напротив нее, Рил сказала:

– Значит, надо выбрать такое решение, о котором я буду жалеть меньше, верно?

– Пожалуй. Но и тут есть целый набор факторов.

– И какой из них главный? На твой взгляд? – поспешно спросила она.

– Как я уже говорил. Если хочешь что-то ему сказать, то ладно. Если тебе нечего сказать ему, прежде чем он откинет копыта, тогда…

– Но это не прощение, – сказала Рил. – Я никогда его не прощу.

– Нет, не прощение. И тебе не обязательно решать прямо сейчас.

– Мне сказали, он может умереть со дня на день.

Роби отхлебнул свой кофе.

– Не твоя проблема, Джессика.

– Можно попросить тебя кое о чем, Роби?

– Да.

– Если я решу увидеться с ним… – Она остановилась. Казалось, она не только ищет слова, но и набирается духу, чтобы произнести их.

– Просто скажи это, Джессика.

– Если я решу поехать, ты поедешь со мной? – Она тут же добавила: – Слушай, я знаю, что это глупо. Я большая девочка. Я могу справиться сама, и…

Он потянулся вперед и взял ее за руку:

– Да, я поеду с тобой.

Аэропорт был маленький, и стойка проката автомобилей там была всего одна. Роби взял машину, пока Рил получала их сумку с оружием.

Усевшись на пассажирское сиденье, она протянула Роби его пистолет. Он сунул его в кобуру и сказал:

– Какие в Алабаме законы насчет оружия?

– Ты что, шутишь?

– Нет, я серьезно.

– Тогда так: в Алабаме, если у тебя есть пульс, то должна быть и пушка. Точнее, столько пушек, сколько ты считаешь нужным.

Она захлопнула дверцу, и Роби завел мотор.

– Спасибо за пояснение, – ответил он коротко.

– Пожалуйста.

Поездка до тюрьмы должна была занять около часа. Роби уже позвонил туда, и их занесли в список посетителей.

Он повернулся к Рил:

– Ты готова?

– Нет.

– Когда ты видела его в последний раз?

– Когда была еще маленькая.

– Тогда он сильно изменился. Я имею в виду, внешне.

– Я изменилась сильнее. И не только внешне.

– Уже решила, что ему скажешь?

– Возможно.

– Ладно, молчу.

Она потянулась и сжала его руку:

– Я очень благодарна, что ты поехал со мной, Роби. Это… много для меня значит.

– Ну, мы через многое вместе прошли. Если не будем прикрывать друг другу спину, то кто прикроет?

Она улыбнулась и откинулась на спинку сиденья:

– Тысячу лет не бывала в этих краях.

– ДиКарло сказала, ты была подростком, когда внедрилась в ту банду неонацистов и сдала их. Достойный поступок. А потом в ЦРУ узнали про тебя, когда ты была в программе защиты свидетелей, и наняли к себе.

Несколько секунд Рил молчала.

– Мой отец тоже верил в это дерьмо. Превосходство белых. В этой стране многое можно любить, но скинхеды сюда не относятся.

– Так твой отец тоже был скинхедом?

– На самом деле он не пекся об определениях. Просто ненавидел всех вокруг.

– Из той банды все сели в тюрьму?