– Для подобной операции нужен четкий план, разведданные и дополнительные ресурсы.
Черный китель улыбнулся:
– Это так. И мы уже начали подготовку. Мы нанесем удар не сразу. Но когда нанесем, мир о нем не забудет. – Он добавил покровительственным тоном: – Вам выпала огромная честь, товарищ Йе, быть избранной для такой важной миссии. И я знаю, что если вы погибнете, исполняя ее, то с сердцем, полным гордости, поскольку Высший руководитель оказал вам такое доверие. Нет чувства превыше этого!
Чун-Ча кивнула, думая, что на самом деле, если она будет умирать за свою страну, ничего подобного не придет ей в голову.
Черному кителю и генералам легко было отправить ее на это самоубийственное задание. Но если они ожидали, что она отдаст свою жизнь за миссию, которая может привести к уничтожению ее родины, то просили слишком многого.
Черный китель сказал:
– Мы будем держать вас в курсе событий. И я передам Высшему руководителю вашу сердечную благодарность за то, что он избрал вас, чтобы сражаться за нашу страну.
Чун-Ча почтительно кивнула, но ничего не сказала.
После того как мужчины ушли, она выглянула в окно и пронаблюдала за тем, как они садятся в небольшой военный грузовик, припаркованный у тротуара, и отъезжают.
Когда они скрылись из виду, она перевела взгляд на небо и увидела, что со стороны Тэндогана ползет грозовая туча.
Но вряд ли эта туча была темнее, чем мысли Чун-Ча.
Она отвернулась от окна и пошла допивать остывший чай.
Рил сверху вниз смотрела на мужчину, некогда сыгравшего крошечную роль в том, чтобы она появилась на свет. Роби огляделся и увидел, что все в палате таращатся на эту парочку. Похоже, Эрл Фонтейн успел раззвонить, что его единственное дитя приедет попрощаться с ним перед вечной разлукой.
Он сильно изменился. Но не настолько, чтобы Рил его не узнала. За морщинами, обвисшей кожей и отечными чертами оставался все тот же человек, который измывался над ней. Человек, который убил ее мать. И многих других людей.
Она решила позволить ему высказаться, прежде чем заговорить самой.
– Рад, что ты все-таки приехала, моя девочка, – осклабился он.
– Я не твоя. И не девочка.
– Конечно, конечно нет, но была, когда мы виделись в последний раз, Салли.
– Теперь меня зовут по-другому. А не виделись мы потому, что ты сам сделал такой выбор. Когда становишься отребьем и убийцей, вариантов немного. И поскольку ты убил мою мать, у меня их тоже не осталось. Ты должен помнить.
Эрл широко улыбнулся в ответ на ее отповедь:
– Все такая же языкастая, это уж точно. Приятно видеть. Правильно я сделал. Да, я выбрал. И теперь с этим живу. Но все равно я рад, что ты ко мне заглянула. Смогу теперь умереть спокойно.
– Почему?
– Почему? Господи, детка, ты же единственная семья, что у меня есть! Хотел попрощаться по-человечески.
– Так ты думаешь, я здесь для этого? Попрощаться по-человечески? Ты правда такой придурок? Или эгоист? Или то и другое?
Улыбка Эрла стала еще шире.
– Ты имеешь полное право меня ненавидеть. Я понимаю. И в целом ты права – я действительно был ублюдком. Отребьем и убийцей, как ты сказала. Но я примирился с собой. А что мне оставалось? И теперь хочу попрощаться. Так что можешь меня ненавидеть, тут ничего не поделаешь. И если тебе есть что мне сказать, я выслушаю. Попробуй сбросить груз с души. Еще и за этим я тебя позвал. То, что я с тобой вытворял, непростительно. Ужасно и несправедливо. Можешь пожелать мне гореть в аду. Я так и так там окажусь. Но тебе это поможет, знаешь ли… жить дальше.
– Тебе-то это зачем надо? – спросила Рил.
– Никогда я для тебя ничего не сделал, за всю жизнь. Только причинял боль. Думаешь, я не понимаю? У меня осталась последняя попытка что-то исправить. Вот и все.
– Зачем? Чтобы ты мог себя лучше чувствовать? – рявкнула Рил.
– Нет. Чтобы
– Думаешь, если я на тебя наору, это сравняет наш счет?
– Ничего я такого не думаю. Конечно, нет. – Он сделал паузу и обвел рукой палату, а потом ткнул себя в грудь. – Но больше мне нечего тебе предложить.
Рил сделала глубокий вдох и огляделась. Все в палате таращились на нее и ее отца. Она посмотрела на Роби, но его лицо было непроницаемым. Она снова повернулась к Эрлу:
– Я много думала о том, что могла бы тебе сказать.
Эрл заулыбался в предвкушении:
– Не сомневаюсь, что думала. Ну, давай же.
– Но даже сейчас я не уверена, что мне стоит это делать.
– Я просто хотел дать тебе возможность сделать выбор, вот и все. Больше ничего не придумал, хоть и старался. Я же даже школы не окончил. Тупой как баран.
– Мне сказали, ты умираешь.
Эрл потряс у нее перед глазами трубкой капельницы:
– Держался, только чтобы повидаться с тобой, доченька.
– Можешь больше не держаться. – Она развернулась, собираясь уходить.
– Эй, так ты ничего мне не выскажешь?
Рил оглянулась:
– Ты не стоишь времени, которое я на это потрачу, Эрл. Видишь ли, чтобы на тебя разозлиться, мне придется подумать о тебе. – Она сделала паузу. – А я о тебе не думаю.
