– Я не герой, товарищ. Я простой человек, который делает то, что приказывает страна. Наш Высший руководитель, его отец и дед – вот кто герои. Единственные настоящие герои нашего народа.
– Конечно, конечно, – поспешно сказал мужчина. – Я не имел в виду ничего такого, что…
– А я и не говорю, что имели. И давайте на этом остановимся.
Он коротко кивнул и, покраснев, опустил глаза.
Ее провели в небольшую комнату с деревянными стенами и тусклой лампой дневного освещения на потолке. Лампа так сильно моргала, что, не будь Чун-Ча привычной к перебоям с электричеством у себя в стране, у нее началась бы мигрень.
Она села за поцарапанный стол и сложила руки на коленях. Посмотрела на цементный пол у себя под ногами и подумала, не сделан ли этот цемент в одном из лагерей. Заключенные хорошо справлялись с такой работой. Тяжелый, опасный и нездоровый труд лучше выполняли рабы, чем свободные люди. Или те, кто себя такими считал.
Дверь открылась, и вошли двое мужчин. Один был тот самый генерал, которому Чун-Ча предъявила доказательства вины Пака, дав послушать запись его голоса в своем телефоне. Она знала, что он являлся одним из главных сторонников Пака, и это неизбежно навлекло на него подозрения. Теперь он изо всех сил старался доказать свою лояльность. А еще – и Чун-Ча это знала – мечтал наказать ее за то, что она выдала его товарища. На другом были темный костюм и белая рубашка без галстука. Пуговицы рубашки были застегнуты до самого горла. Он держал в руках пухлый портфель.
Оба сели и поздоровались с ней.
Она уважительно кивнула и вежливо подождала. С давних пор Чун-Ча научилась не говорить, пока ее не спрашивают. В противном случае они могли понять, что она умеет думать. А она этого не хотела.
Генерал сказал:
– Подготовка проходит успешно, товарищ Йе. Скоро вы отправитесь в великую миссию от имени нашей страны.
Она снова молча кивнула.
Генерал повернулся к темному костюму, передавая ему слово.
На секунду Чун-Ча позволила себе отвлечься. Сколько таких совещаний она высидела с мужчинами в формах и костюмах? Все они много болтали, не говоря ничего по сути – ничего, что она не знала бы сама. Она снова сосредоточилась: мужчина в костюме вытащил из кармана три фотографии.
На одной была женщина. Темноволосая, симпатичная. У нее были голубые глаза, контрастировавшие с каштановыми волосами. Контраст подчеркивал теплый оттенок ее кожи.
– Первая леди Соединенных Штатов Америки, – сказал костюм.
Генерал добавил:
– Империи зла, которая стремится нас уничтожить.
Чун-Ча кивнула. Она знала, кто эта женщина. Видела ее фото, когда ездила за границу.
Костюм продолжал:
– Ее имя Элеонор Кэссион.
Это Чун-Ча тоже знала, но все равно кивнула.
Костюм указал на следующее фото. Девочке на нем было лет пятнадцать, по прикидке Чун-Ча. Она не знала, кто это такая, но могла догадаться. У девочки были пепельно-русые волосы и лицо как у той женщины.
Костюм сказал:
– Дочь первой леди, Клэр Кэссион.
Чун-Ча кивнула. Она не ошиблась.
Он показал на третье фото. Там был мальчик лет десяти, с волосами как у первой леди, но с карими глазами, как у сестры.
– Томас Кэссион-младший, названный в честь отца, Томаса Кэссиона, президента Соединенных Штатов, – сказал костюм.
– Это мишени, – добавил генерал без всякой необходимости.
– Я поняла, что их надо убить одновременно, – сказала Чун-Ча.
Мужчины закивали. Костюм сказал:
– Только так.
– Это сделаете вы, товарищ Йе, – добавил генерал.
Чун-Ча заметила в его словах потаенную враждебность. Она думала, что он будет держаться лучше.
– Разве возможно одному человеку убить всех трех одновременно? – спросила она.
– Вас рекомендовали мне как настоящего воина, Чун-Ча. Неужели вы не оправдаете свою репутацию? – спросил генерал с угрозой.
Она смиренно склонила голову и сказала:
– Я польщена вашими словами, сэр, но я не позволю своему тщеславию помешать успеху миссии. Я смотрю на ситуацию с точки зрения логики, как человек, ранее участвовавший в подобных операциях.
– Объяснитесь, – потребовал костюм.
– Этих троих будут повсюду сопровождать агенты секретной службы. У обоих детей собственные команды, у первой леди – тоже. Когда они ездят вместе, эти команды объединяются, и напасть на них гораздо сложнее, чем на каждого по отдельности, но в одно и то же время.
Костюм задумчиво кивнул, но генерал взмахнул рукой и возмущенно фыркнул:
– Невозможно!
Он уставился на Чун-Ча.
– Отправить три отряда агентов в США и напасть на троих человек по отдельности? – Он потряс головой. – Мы только рассредоточим наши силы и увеличим шансы, что что-то пойдет не по плану. Если провалится одна атака, провалятся и остальные.
Он взял со стола фотографии и подержал их в руке, сложив веером, как игральные карты.
– Мы ударим по троим сразу. Это не обсуждается. И альтернативы нет.
Он снова ткнул в нее пальцем.
– И на спуск нажмете вы, товарищ Йе. Вы с легкостью разделываетесь с генералами в Северной Корее. Это будет детской игрой.
– Я разделываюсь только с
Генерал уже хотел ухмыльнуться, но внезапно выражение его лица изменилось.
