— Преступники, по уши погрязшие в контрабанде наркотиков, — бесцеремонно оборвал его Болан. — Думаете, генерал Транг мог бы с таким размахом творить черные дела, не заручись он поддержкой своих подчиненных? Но это уже не мои проблемы. Я должен освободить заключенного Макфи, и вы мне в этом поможете. Учтите: ханойское правительство никогда не обвинит вас в его бегстве. Во всем будет виноват генерал Транг. Учитывая же его теперешнее состояние, не думаю, что ему это очень навредит.
Винь на мгновение задумался. Американец прав: в первую очередь именно генерал Транг являлся для него воплощением всего того, что он ненавидел в этой стране, снизу доверху разъедаемой коррупцией. Ну а что касается пленного американца, то, каковы бы ни были его преступления против вьетнамского народа, он за них уже заплатил сполна...
И кроме того, Винь обязан жизнью этому американцу...
— Генерал приказал перевести заключенного в карцер. В конце коридора, первая дверь направо, сразу за караульным помещением.
Американец едва заметно кивнул.
— Спасибо. А теперь повернитесь лицом к стене. Это облегчит вам жизнь, когда будете писать рапорт своему ханойскому начальству.
— Понимаю, — прошептал Винь.
И безропотно повернулся к стене, прекрасно понимая, что сейчас произойдет.
Да, придется меньше объясняться с руководством после возвращения в Ханой... Американец прав...
Острая боль пронзила его череп за левым ухом, и тотчас Винь почувствовал, как проваливается в бездонный черный колодец небытия.
Последняя мысль была об этом странном великане. Очень хорошо, что Винь помог ему... Ну просто замеча...
Палач подхватил на лету бесчувственное тело посланника ханойского правительства, не дав ему грохнуться на бетонный пол. Каким бы ни был этот человек и какую бы должность он ни занимал там, в верхах, он все-таки сумел сохранить в себе остатки достоинства и человечности. И Мак Болан был тому свидетель...
Он отнес неподвижное тело в кабинет генерала. Там уложил его на пол и пощупал пульс. Убедившись, что пульс в норме, он стремительно выбежал в коридор.
Конечно, вьетнамец мог запросто и наврать насчет Макфи, но Болан в глубине души не сомневался, что тот сказал правду. А чутье редко обманывало Палача.
В районе ангара и погрузочной площадки перестрелка продолжалась с прежней силой. Део Руа и его товарищи не дрогнули перед подкреплением, присланным на подмогу засевшим в ангаре солдатам.
Палач бежал по коридору, когда заметил мчавшуюся навстречу Тран Ле.
Лицо девушки было перепачкано сажей, волосы растрепались в ходе боя, а в глазах сверкала неукротимая отвага.
Разгоряченная сражением она казалась еще прекраснее, чем обычно.
— Я уничтожила нескольких солдат, которые бежали сюда со стороны фасада, — запыхавшись, доложила она.
Девушка заглянула в оставшуюся открытой дверь кабинета генерала Транга и увидела на полу безжизненное тело Нгуен Виня.
— Вы узнали, где находится Макфи? — встревоженно спросила она.
— Да, — кивнул Болан. — Они перевели его в другое крыло. Там содержатся все остальные заключенные. Это сразу за караульным помещением. Так что нам придется иметь дело еще с несколькими охранниками, — со скрытой насмешкой добавил он.
Взгляды их на мгновение встретились.
— Пытаетесь меня запугать? — обиделась Тран Ле.
— Нет, только предупредить, — улыбнулся Болан. — Ладно, не будем терять времени. Пошли! Нужная дверь ведет и в заднее крыло, и к камерам заключенных. Макфи где-то там.
Они двинулись по коридору в сторону караульного помещения. Семеня рядом с Палачом, Тран Ле недоуменно спросила:
— Интересно, почему коридор не охраняется и никто не заметил нашего прорыва на экранах мониторов?
— Транг хотел свести тут кое с кем личные счеты, — пояснил Болан. — Позволив нам проникнуть сюда, он рассчитывал свалить всю ответственность на нас. Ну а поскольку он опасался, как бы ему не помешали заниматься подлыми делишками, он заранее приказал, чтобы никто не появлялся в этом коридоре. Не забывайте: будучи начальником тюрьмы, он чувствовал себя здесь полным хозяином.
— Вы говорите о нем в прошедшем времени? — удивилась Тран Ле.
— Естественно, — пробурчал Болан.
Палач первым ворвался в караульное помещение. Тран Ле не отставала ни на шаг. В комнате находились трое солдат. Двое, не отрываясь, следили за экранами контрольных мониторов, на которые поступало изображение с камер, установленных прямо перед входом в тюрьму. Третий стоял у дверей с переносной рацией в руках и благодаря ей следил за развитием событий у ангара и погрузочной площадки.
Все трое испуганно обернулись, едва Болан и Тран Ле ворвались в караульное помещение.
Один из сидевших перед мониторами попытался было встать, но не успел — по экрану мигом разлетелись брызги крови вперемешку с мозгами и осколками костей.
Двое других только-только потянулись за своими автоматами — и для них на этом все кончилось.
Тран Ле и Болан, не сговариваясь, распределили между собой охранников: грохот выстрелов еще не стих в замкнутом пространстве караульного помещения, а два трупа, неестественно изогнувшись, уже тяжело оседали на пол.
