— Я… клянусь… — Впервые за все время нашей совместной службы мне довелось услышать, что Каюдзаве отказал голос. Но собравшись, он мужественно продолжил. — Клянусь моей честью, что не нарушу приказ капитана Ле Соллиар и не подвергну пустому риску свою группу, если это будет зависеть от меня.
— Что ж, — адмирал удовлетворённо сощурился, — с этим разобрались. Теперь можете расходиться по своим каютам, я освобождаю вас от ваших смен на сегодня. Выспитесь, уложите все услышанное в голове. Начиная с завтрашнего дня, у вас будет двое суток на подготовку, после чего «Буревестник 101» официально отправится на поиски принца. За это время лучшие умы нашей галактики должны решить проблему направленности поисков. Или, по крайней мере, сузить их квадрант. Так что особенно думать над тем, куда вам лететь не придется. А теперь, вольно!
***
Тем же вечером в том же составе, за исключением адмирала, мы собрались в моей каюте. Сборище было несанкционированное и спонтанное, но крайне необходимое для самих участников. Хотя ещё полчаса назад ни о чем подобном я и не думала. Слишком многое нужно было обдумать наедине с собой. Однако, вначале заявился мрачный и крайне молчаливый Каюдзава, а за ним практически сразу последовал какой-то отстраненный О'Шенри. Мужчины молча поприветствовали друг друга и заняли все свободные кресла, предоставив мне возможность вольготно расположиться на койке. Честно говоря, в подобной ситуации я оказалась впервые, и о чем говорить, мне было сложно представить. Да что уж там! Это первый раз, когда кто-то, кроме отца и врачей, вторгался на мою личную территорию.
В каюте повисло напряжённое молчание. Мрачный настрой мужчин разительно отличался от того восторженно-щенячьего, что я наблюдала на встрече с адмиралом, и от этого мне было еще неудобнее. Первым решил заговорить медик. Прочистив горло О'Шенри сказал:
— Знаете, в такой непростой ситуации нам нужно, пожалуй, поговорить начистоту. Слишком это все неожиданно. И по здравому рассуждению, странно. Если позволит, старший по званию, — взгляд в мою сторону, и я утвердительно кивнула, с радостью отдавая пальму первенства в этом нелёгком деле доку, — я начну с себя.
— Да уж, ты нам расскажи, в каких это экспериментах над людьми тебя уличили. И о чем мы ещё не знаем. Возможно, в этой миссии нам предстоит опасаться не только гипотетического противника, но и товарища-вивисектора. — Ядовито прошипел Каюдзава разваливаясь в кресле и демонстративно переходя на личную форму общения, что у некоторых народов считалось прямым оскорблением.
Я неодобрительно покачала головой. Только перехода на личности нам сейчас не хватало. Но лучше действительно все выяснить именно сейчас, а не в пылу схватки.
Медик оскорблено поджал губы и несколько побледнел, но я успокаивающе подняла руку.
— Погоди бросаться обвинениями Каюдзава. Давай сначала послушаем, что нам скажет доктор. Вы ведь и сами хотели прояснить ситуацию, не так ли?
— Да все верно. — Док коротко кивнул. — Для начала хочу представиться по всей форме, так как представлялся раньше.
Главный медик приосанился и отрекомендовался.
— Полковник медицинской службы Витториан Галахад О'Шенри, был приписан к исследовательскому корпусу станции Нова. — Услышав это, у меня непроизвольно округлились глаза, а Каюдзава только присвистнул. Каждый военный мечтал служить на передовой станции Нова. — В возрасте сорока шести лет разжалован до звания лейтенанта-коммандера и приписан к прохождению службы на патрульном корабле «Буревестник 101». А теперь собственно о причинах подобного понижения.
Он оттянул воротничок и нервно сплел пальцы. Мы выжидающе молчали, давая доктору возможность собраться с мыслями. Наконец мужчина продолжил.
— В то время я был, пожалуй, даже слишком амбициозен. Тот успех и лёгкость с которой я дослужился до своего звания и получил место службы о котором мечтают многие, вскружили мне голову. Меня называли восходящим светилом медицины, приписывали мне талант от бога. Так что, когда моя жена заболела, и ей нужно было провести рядовую операцию по удалению опухоли, я не сомневался. Подобные операции случались у меня по три за день. Все же, как бы не был стоек человеческий организм, тесный контакт с космической радиацией имеет свои последствия. И берясь за скальпель, я тоже был уверен в успехе. Никто не предполагал, чем все обернется. Опухоль находилась совсем близко от мозжечка, и в какой-то момент наступил кризис. На самом деле такое случается достаточно часто. Давление начало стремительно падать, сердце остановилось, а я… — он пристыженно отвёл глаза, будто повторно переживая все заново, — я растерялся. Замер посреди операции и будто одеревенел. Мой персонал сделал что мог, но они не имели моего опыта и допустили передозировку препаратов. А я упустил ключевой момент, когда мог всё исправить…