— Мне кажется, — Медленно начала я без предыстории. В своем доме мой родитель знал все, даже не находясь непосредственно в комнате. — что он был вполне искренен, рассказывая о истории «Буревестника». Но, что-то меня смущает. Ты же слышал наш разговор?
Отец утвердительно кивнул. Должность посла научила его осторожности даже в мелочах. Таких, например, как стационарные глушители по всему периметру поместья.
— Мне кажется, что все прояснится при вашей следующей встрече. Ты ведь намерена принять его приглашение? Он что-то хочет от тебя. И возможно даже не он сам.
Я утвердительно хмыкнула. Учитывая, что незабвенный сержант Вош так и не добился от меня желаемых деталей и подробностей, а прослушка не дала результата, отдел внутренней безопасности решил подойти к решению вопроса творчески.
— Учти, — мой единственный родитель посерьёзнел, — если этот их план не удастся они могут перейти к более решительным действиям. Я боюсь за тебя. Здесь ты в безопасности, но предлог чтобы выманить на открытое место можно найти всегда. Это политика, дорогая — самое грязное дело на свете. И мы для них не более чем крошечная виноградинка — важны только до тех пор, пока не исчерпали свою полезность. Или до того момента пока не начали портится.
— О, пап только не надо твоих съедобных сравнений! — Я поморщилась.
— А что такого? Помню ты именно на виноградинках считать училась. Возможно теперь ещё чему-то научишься.
***
Встреча с капитаном Заувером была назначена через два дня после состоявшегося разговора. Я тщательно готовилась к ней, продумывая вероятные пути развития событий. В результате к обусловленному строку я накрутила себя до такой степени, что начали подрагивать руки. Уж слишком противоречивые эмоции схлестнулись в моей душе.
За завтраком я несколько раз умудрилась уронить вилку и просыпать соль. Наблюдающий за моими тихими чертыханиями поверх линкома отец, наконец не выдержав, сказал:
— Твоя мама любила земные народные приметы. Ты мне только что напророчила приход нескольких нежданных гостей и ссору в доме.
Я в расстройстве сбросила салфетку в тарелку.
— Просто я напряжена. Не более.
— Это не напряжённость дорогая. Ты была напряжена, когда поступала в Академию. А сейчас ты буквально искришь от нервов. С чего бы вдруг? — Меня пронзил пристальный родительский взгляд.
— Так все же и так понятно, господин. — Рядана делая перемену блюд, решила поделиться своим мнением. — Каждая девчонка дёргается и нервничает перед первым свиданием.
Я аж вспыхнула.
— Ничего подобного Рядана, — произнесла я чуть более поспешно чем мне хотелось бы. — Это просто деловой обед и даже не ужин.
Специально сделала акцент на последнем слове, но это не возымело эффекта. Горничная улыбнулась мне всепроникающей улыбкой, я же повторно скривилась. В кругу семьи позволяла себе некоторую вольность — не одевать маску за столом. Так что мои мимические картины были доступны всем присутствующим.
— Ясми, что я тебе говорил о мгновенном отрицании? — Вопросительно поднял бровь родитель.
— Что это откровенное палево. — Угрюмо процитировала я. Перед отцом у меня абсолютно не получалось изображать из себя опытного и всезнающего взрослого человека. Он всё ещё видел меня насквозь.
— Именно. — Мужчина выразительно поднял палец. — Так этот бравый капитан тебе все же нравится.
Не вопрос, а утверждение. Если папа сделал вывод, то его уже не переубедить.
— Папа, это не имеет значения. Ты же видишь какой он и какая… я.
Эти слова я пыталась произнести как можно более спокойно, но под конец голос все равно слегка дрогнул. Я опустила голову глядя в свою тарелку. Всем в этой комнате было прекрасно известно, что создание семьи для меня невозможно. Повисло тягостное молчание. На мою сжатую в кулак ладонь опустилась рука отца.
— Все будет хорошо, девочка. Я не дам тебя в обиду. К тому же, твоя болезнь приостановила развитие. Согласно результатам обследования, она и вовсе замерла. Твой организм начинает потихоньку восстанавливаться. И это уже великое благо. Как знать, может со временем, после нескольких косметических операций, ты вернешь утерянное.
Отец смотрел участием и толикой тревоги, но я ответила твердым взглядом.
— Теперь ты понимаешь почему я должна доподлинно выяснить что со мной сделал принц? Каковы были его истинные цели? И сколько времени продлиться мое… выздоровление.
Посол Ле Соллиар тяжело вздохнул. Ему категорически не нравилось то, что я напрочь отказывалась верить в возможность исцеления. Он искренне надеялся, что теперь все наши невзгоды позади. Но во время болезни я стала закоренелым прагматиком с замашками пессимиста. Потому я твердо стояла на своем.
— Боюсь на этом пути тебя ждут опасности пострашнее болезни, дорогая. — Печально покачал головой родитель.
И в этом отец оказался прав.
***