До конечного пункта, а именно планеты Просперос, добралось всего несколько пассажиров включая нас с Хаттери. Небольшой траулер старой грузовой модели со странным названием «Корявая малютка», который по-хорошему нужно было давно списать в утиль, удобствам пассажиров уделялось крайне мало внимания. Да и было их крайне мало. На корабле для гостей было оборудовано с десяток узких кают на два койко-место и более никаких удобств. Даже стандартный для всех кораблей персональный санблок здесь отсутствовал. Для воссоединения с удобствами приходилось выстаивать порой очень длинную очередь из других путешественников и живших по соседству членов экипажа. В этом, как ни странно мне очень помогало кресло. Коридоры на суденышке были узкие и стоя в очереди я могла стать той самой затычкой, которая бы успешно блокировала ток жизни на этом жилом уровне. Поэтому меня всегда старательно, хоть и скрипя зубы, пропускали вперед. Точно так же ситуация обстояла и с пищеблоком.
Капитан этого суденышка явно не имел лицензии на перевозку пассажиров. Если бы я сейчас была при исполнении и на этой вялой торговой линии нашелся бы перевозчик получше, на столе в местном отделении правопорядка уже лежал бы мой рапорт. Но к моему глубокому сожалению «Корявая малютка» была лучшим судном для перевозки пассажиров до Проспероса. И по совместительству единственным. Подобная монополия давала владельцу «Малютки» полное право диктовать свои условия и заламывать несусветный гонорар за свои услуги. Узнав куда нам нужно, капитан Килдж озвучил сумму равную стоимости двух билетов в люксовых каютах на лайнере, который вез нас до этого. Услышав подобную ересь, я справедливо возмутилась в первые минуты. Но спору не дали разгореться вовремя подоспевшие другие пассажиры, желающие отправиться в нужную нам сторону.
Двое из них были космическими маршалами, а третий — заключённым. Весьма колоритная компания, от которой большинство прохожих и случайных свидетелей стремились отвести глаза. Наверное, боялись и на себя накликать схожие неприятности с законом. Однако находились и такие, что демонстративно рассматривали осужденного и его эскорт. Чего было больше в их взглядах — наглости или любопытства — сразу было и не разобрать. Но если спросить у меня, я бы выбрала оба варианта. Большинство из подобных зевак относились к категории бестолочи-обыкновенные — мужчины, которые по той или иной причине не хотели работать или заниматься собственным делом, предпочитая придаваться царственной лени и выставлять свою «доблесть» на всеобщий показ. Маршалы выглядели крайне серьезно и готовы были от любого шороха схватиться за поясные фазеры. Их можно было понять — на окраинных планетах влияние закона и центральной власти в значительной мере ослаблено. Здесь иные правила, и значок при подобных условиях порой мог ускорить знакомство его обладателя с потусторонней жизнью.
По полученным мною данным, на Просперосе находилась колония-поселение для осуждённых по статьям лёгкой или средней тяжести, а также переведенных из тюрем более строгого режима. Видимо этот преступник был именно из таких — кроме отслеживающего браслета и надзора маршалов его действия были никак не ограничены. Нарушитель в отличии от своих стражей, чувствовал себя вполне комфортно. Его несколько развязная, пошатывающаяся походка явственно указывала на человека непривыкшего к планетарной гравитации. Непрестанно ловко тасующие замусоленную колоду карт руки выдавали в нем бывалого шулера. При этом закутанный в потасканные шмотки мужчина на них даже не смотрел. Среди жителей космических станций всегда было полно криминальных элементов, так что подобный поворот в его судьбе не удивителен.
Увидев удостоверения и значки военных, космический волк враз погрустнел и сбросил цену вдвое. Но дальнейшей уступки ждать не приходилось. Хотя Килджа впору было называть космическим пиратом — так сильно он походил на почетного члена этого сброда свой неопрятной внешностью запойного алкаша и желанием лёгкой наживы. Но как я и говорила, выбирать не приходилось.
За три последующие недели не самого приятного перелета в моей жизни, мы очень редко встречали других пассажиров вне пресловутых очередей. Кроме уже виденной нами ранее троицы нам повстречалась пара угрюмых мужчин из людей, один таннориец и старик-астурианец, явно из касты учёных. Кроме меня на борту не было ни одной женщины, но с этим не возникло никаких проблем. Меня никто не воспринимали за настоящую женщину, а для общения мне хватало и одного Хаттери.
Вопрос правильности питания мы так и не закрыли, но Дерек с настойчивостью наседки пытался впихнуть в меня как можно больше. Порой это даже доходило до несуразности. Произнося что-то вроде «ну ещё одну ложечку за папу» он не отставал от меня до тех пор, пока моя тарелка не становилась чуть более чистой, чем обычно.