— Хорошо, я подожду. А пока расскажи нам почему тебя так долго не выпускают. Даже срок твоего заключения в колонии целых десять лет, что за обычную драку чересчур строго.
Каюдзава только покачал головой.
— Вы не понимаете. Все не так просто. Как я уже говорил ранее, о том что с вам делали кишаны, об этом их ритуале, они ничего не узнали. Списал все на то, что после вашего ранения сразу затащил вас в спасательный модуль, который был неподалеку от нас. В дальнейшем же обходился стандартным мед запасом, что был у нас с собой и подручными средствами из капсулы. Мне конечно никто не поверил. Полгода изолятора — это не более чем повод чтобы растянуть допрос, применить пытку поизощренней. Чтобы сломать, подавить волю. Вот что там было.
Каюдзава опустился на один из валявшихся в помещении ящиков и обхватил руками голову, раскачиваясь из стороны в сторону. Сейчас он стал мне напоминать незнакомца. В летах, изнуренного рабским трудом и самой жизнью. Каторжника, с тусклым, погасшим взглядом, что потерял смысл своего дальнейшего существования и живет скорее по привычке. Его нынешний вид и состояние вызывало у меня чувство глубокого сочувствия и жалости, за которыми пряталась все еще не исчезнувшая вина. Я села с ним рядом, но больше не прикасалась. Мне показалось, что это сейчас будет неуместно.
— Тогда, когда я накинулся на охранника… Мой рассудок был на грани. Мне казалось, что уже нечего терять и лучше умереть достойно в бою, чем подыхать на препарационном столе, как жалкая лабораторная крыса.
— Они что ставили на тебе опыты? Это тоже они сделали? — Я аккуратно показала на глаз. Внутри у меня все дрожало от ужаса и едва сдерживаемой жгучей ненависти к тем кто мог вот так запросто переступить через судьбу и жизнь другого человека, надругавшись над ними и выкинув в мусорную корзину за ненадобностью.
У Наоки едва заметно дернулась щека.
— Нет, это произошло уже в колонии. Сам виноват. А с имплантами, сами понимаете, у них в лазарете туго. Не хочу об этом вспоминать. Лучше расскажите, как вы оказались здесь, а главное, как умудрились вытащить меня.
Я коротко описала все события, что произошли после моего пробуждения и как меня отправили на новое рабочее место, какая ситуация сложилась уже здесь. Немного помедлив я все же решилась показать Наоки свое новое лицо.
— Посмотри! Я теперь, считай полностью здорова, представляешь?
Сняв маску и слегка раскрыв воротник, я похвастались новой кожей и ёршиком волос, которые обещали в скором времени стать густой копной локонов. Но мой собеседник прореагировал абсолютно не так как я ожидала. Японец побледнел. Его губы превратились в тонкую нитку, а в глазах появился нехороший блеск.
— Они все же изменили вас. Вот же грязные уроды! Мне нужно было ещё тогда пристрелить этого проклятого кувани…
— О чем ты говоришь? Они ведь не просто спасли, но и исцелили меня… — Я совсем ничего не понимала, и подобная реакция и вовсе выбивала из колеи.
— А вы добровольно это приняли? Дали свое согласие на такую операцию? И вас ознакомили со всеми последствиями такого решения? Выставили встречные требования и назвали цену? Я бы лучше даровал вам милосердную смерть, чем такую жизнь, когда вы рискуете в любой момент распрощаться со своей истинной сущностью. Ведь после всех изменений, это уже будете не вы. — На лице Наоки проступила какая-то иступленная ярость. Его черты исказились, рот искривился в оскале. Мне даже показалось что он готов набросится на кого-то, просто еще не видит своего врага.
— Но я бы почувствовала если бы во мне что-то изменилось… — От его слов у меня сердце упало в пятки. С такой точки зрения на вопрос моего чудесного исцеления действительно приобретал весьма сомнительные, мрачные оттенки. Над этой мыслью стоило подумать, но в более спокойной обстановке.
— Это уже происходит. А что будет дальше, одни боги знают. — Каюдзава отвернулся от меня. Он тяжело дышал, явно сдерживаясь из последних сил, чтобы не наговорить лишнего.
— Вам не стоит его слушать. Да и ты, Каюдзава, точно не в себе сейчас, раз говоришь подобное! — Хаттери уже полностью пришел в себя и теперь сам возмущённо наступал на бывшего каторжника. — Все люди меняются, получая новый опыт и заново осознавая себя под воздействием новых обстоятельств. Это точно нормально, по себе знаю! Я уж точно не тот человек, которым был почти три года назад. И никогда им не стану. Так что твои опасения не стоят и выеденного яйца. Не смей запугивать и угрожать Ясмин! Не тебе судить и решать, как ей жить дальше! А если продолжишь — тебе придется иметь дело со мной. И так просто в этот раз ты от меня не отделаешься.
Дерек смотрел на японца прямо, без капли страха и нерешительности, хотя я прекрасно представляла, каких усилий ему стоило вот так встать против друга. Такое отношение дорого стоит, пусть даже он и мой телохранитель в чьи обязанности входит моя защита. Я благодарно взглянула на своего защитника. Все же слова Наоки разбудили изрядную долю сомнений и опасений в моей душе. Но поблагодарить Хаттери я не успела.