После короткой паузы, чувствуя, что я не осмеливаюсь прервать его ценные учения, Анаклето продолжил:
— Этот человек, кроме того, что он симпатизирует нашей одухотворяющей деятельности, является носителем одного из самых неприятных темпераментов, если не сказать чрезвычайно капризных. Он провоцирует частые, страстные споры, с преобладанием своей точки зрения. Он не предохраняет себя от раздражений и постоянно возбуждает гнев и неудобства тех, кто делит с ним компанию. Он даже стал центром соединения интенсивных разрушительных вибраций. Он пришёл к нам в группу в поисках улучшения, и вот уже многие недели мы пытаемся ориентировать его на служение христианской любви, призывая его сознание к практике обязательств, необходимых для своего собственного благополучия. Но несчастный не слышит нас. Он обретает с поразительной лёгкостью ненависть и не осознаёт того опасного положения, в котором очутился. Он посещает нас немногим более трёх месяцев, и за всё это время мы уже сделали ему десять полных магнетических операций, облегчая ему зловредный груз не только мыслей тревоги и мщения, которые он провоцирует у других, но и жестоких мыслей, которые он сам создаёт. Наедине со своим богатым опытом он выучит новые уроки и много заработает в заслуги. Позже он снова получит полную помощь.
Глубоко тронутый таким воспитательным процессом, я осмелился спросить:
— Какой средний срок понадобится для подобных случаев?
Мой собеседник, скромно державшийся, обошёл вопрос и ответил:
— Это зависит от мотивов. Эффект подчиняется причине.
Анаклето продолжал помогать, пока я терялся в глубоких размышлениях высшего порядка. Однажды разорвав плотские связи, мы понимаем, с большей ясностью, функцию боли в области созидательной справедливости. Несколько минут, проведённые в службе магнетической помощи, обновили мои концепции, касающиеся помощи и выговоров. Господь нас любит всегда, но не теряет возможности улучшать нас, полировать, воспитывать…
К реальности вернул меня Александр. Работы были закончены.
Взяв меня в свои объятия в момент прощания, Анаклето с силой сказал:
— Вы всегда будете желанным здесь. Возвращайтесь в наш сектор, когда захотите. Ваша помощь будет для нас ценным стимулом!…
Я не мог найти выражений, соответствующих его скромной щедрости, но думаю, что преданный работник помощи понял мой взгляд глубокой признательности.
И, возвращаясь вместе с инструктором в нашу духовную колонию, я признавал, что моё понимание расширилось, как если бы в моём сердце распустился новый источник света.
Я ждал продолжения своих новых занятий в компании с Александром; но, к моему удивлению, мой друг Лизиас принёс приглашение от моего милосердного инструктора. В нём речь шла о прощальном собрании.
Я прочёл послание, короткое и деликатное, затем поднял глаза на посланника.
— Прощальное? — спросил
Лизиас искренне ответил мне:
— Да. Александр, как это бывает с другими ориентерами того же иерархического положения, время от времени уходит на более высокие планы, выполняя задачи в возвышенном проявлении, которое мы пока ещё не можем понимать. Думаю, завтра он должен уходить в компании нескольких менторов, с которыми у него есть конечные задачи, и он желает попрощаться с сотрудниками и учениками.
— А как же работы на Земле? — спросил я. — Александр же один из прямых инструкторов одной из больших духовных групп, которого мы знаем.
Мой спутник с уверенностью ответил:
— Замена уже естественным путём осуществлена в согласии с заслугами и пользой учреждения, о котором вы говорите.
И чувствуя, возможно, озабоченность, охватившую мой разум, Лизиас прокомментировал:
— Могу вас уверить в том, что уважаемый ориентер не забудет нас. В более возвышенных сферах его единственной заботой будет служение Иисусу, и его собственное обогащение, чтобы быть вам более полезным.
— Однако, — возразил я, — его нам будет не хватать… У меня такое впечатление, что он оставляет нас посреди задачи, в тот момент, когда нам как ученикам так нужна его ценная помощь…
Лизиас понял естественную природу моего комментария и твёрдо ответил:
— Хватит эгоизма, Андрэ! Мы знаем, что Александр будет отсутствовать на служении, но даже если его экскурсия должна быть долгой и полностью посвящённой созидательному отдыху, он вернётся к нам, своим должникам, чтобы участвовать в радости своих возвышенных заслуг. Необходимо анализировать благо, которое может ещё быть сделано, вибрирующее от радости и надежды вместе с будущими реализациями, чтобы не быть вялыми и непродуктивными; поэтому, чтобы не быть неблагодарными, мы не должны забывать то благо, которое было сделано, или которое мы получили.
Это замечание как бы пробудило моё сознание. Я вернулся в необходимое состояние уравновешенности чувств. Я изменил своё внутреннее отношение, реагируя на первые впечатления, которые произвела на меня эта новость.
Благожелательный друг меня понял, улыбнулся и добавил: