— Кроме того, мы не можем забывать своих обязательств. Ученичество, представленное в различных курсах, всегда приходит к своему концу, и только мудрость бесконечна. Нам нужно показать практическую пользу от полученных нами уроков. Какое лучшее свидетельство мы могли бы предоставить другу инструктору, как не продолжение работы в той области служения, в которую его доброта ввела нас, служения вплоть до его возвращения с его временной экскурсии?
— Это правда! — воскликнул я.
И оживлённый ясными словами своего спутника, я беседовал с ним несколько благословенных минут. Лизиас пообещал мне прийти за мной под вечер, чтобы вместе пойти на собрание.
Вечером дорогой друг пришёл, и мы отправились в дорогу, приятно беседуя по пути.
Ещё в нашей духовной колонии я заметил, что небосвод был особенно красив. Многочисленные созвездия ярко блестели, а Луна, выглядевшая большей, чем с Земли, казалась более гостеприимной и спокойной. Далёкие от попадания солнечных лучей, которые постоянно обновляют жизнь, цветы выделяли тонкий аромат, тихо танцуя под лёгким дуновением ветерка.
— Многочисленные ученики Александра, — говорил Лизиас, — придут навестить его этой ночью. Будем же и мы держаться уровня остальных, сохраняя внутренне состояние благодарности и покоя.
Я с трудом согласился, вспоминая полученные возвышенные уроки. Александр умел быть любимым. Превосходство без подчёркивания, скромность без угодливости, всегда добрая расположенность ориентера не только обучать, но и обучаться. Он отвечал на возвышенные обязательства, наложенные на него, безо всякого заблуждения своего «я», глубоко заинтересованный в выполнении намерений Отца и в использовании нашего простого сотрудничества. Из-за его благословенного понимания, это хоть и временное, но отдаление инструктора придавало мне внутренние страдания.
В этом состоянии, на которое я реагировал очень осторожно, мы прибыли в красивое здание резиденции, где должна была состояться чувственная ассамблея.
Мы вошли.
Меня удивил салон, который был торжественно освещён. Внутри не было шикарных декораций; но люстра, в форме звёзд, излучала блестяще-голубоватое сияние, придавала атмосфере выражение таинственной красоты, смешанной с возвышенной духовностью. Деликатные и символические арабески натуральных цветов украшали стены, придавая нам ощущения радости и благополучия.
Представленный Лизиасом многим спутникам, я вскоре осознал то малое количество учеников, которые собрались здесь. Присутствовали только ученики Александра, которые в данный момент находились в нашей колонии, в количестве шестидесяти человек, из которых пятнадцать были женщины. Все представители говорили в возвышенных тонах о любимом менторе. Мы все были великими должниками его сердца.
Когда была завершена проверка присутствовавших гостей, благожелательный инструктор вышел к нам, разделяя нежность своих приветствий с каждым, без преувеличения внешних проявлений. Это был тот же Александр, восхитительный и простой. Соединённый братскими узами, оставляя за нами всю непринуждённость общения, он беседовал с каждым из нас индивидуально, проявляя уважение к нашим задачам, учению, реализациям. Затем, естественным тоном, он заговорил с нами отеческим тоном:
— Вы знаете о цели нашего собрания. Я хочу попрощаться с вами, так как буду временно отсутствовать, по причине более возвышенных причин служения.
Я увидел во взглядах собравшихся, что большинство разделяло ту же боль расставания. Мы так многим обязаны этому мудрому и благожелательному духу!
После короткой паузы он заговорил:
— Я знаю чистоту любви, которую вы мне отдаёте, и уверен, что вам известно насколько я уважаю всех вас. Это естественно. Мы — друзья одного и того же учреждения блага и счастливые партнёры в выполнении Божественной Воли. Спутники по созидательной борьбе, теперешняя разлука, пусть даже эфемерная, ляжет на нас чрезмерным грузом, если мы не будем хранить свет просвещения в наших сердцах.
В этот миг Александр сделал долгую паузу, устремив свой взор в наши глаза, словно внутренне оглядывая нас, и продолжил: