Дом бедной вдовы располагался на скромной улице, и хотя и был относительно комфортабельным, казалось, был заселён множеством сущностей низшего плана, что я с лёгкостью заметил по перемещениям в доме, даже до нашего появления в нём. Мы вошли так, что развоплощённые несчастные не выявили нашего присутствия, по причине своего низкого вибрационного уровня, характеризовавшего их восприятие. Несмотря ни на что, зрелище представлялось грустное, на него больно было смотреть. Семья, состоявшая из вдовы, трёх детей и пары пожилых людей, сидела за весьма скромным обеденным столом. Однако, одна вещь, до сих пор мне не встречавшаяся, поразила моё воображение: шесть сущностей, окутанных тёмными кругами, сопровождали ход обеда, как будто они принимали пищу путём вдыхания испарений.
— О, Боже мой! — в изумлении вскричал я, обращаясь к инструктору, — как это возможно?! Развоплощённые за столом?
Александр спокойно отреагировал:
— Друг мой, случаи ментальной испорченности, невежества и страданий в семейных очагах, без религиозного равновесия, очень велики. Там, где нет духовной организации, нет и защиты покоя духа. Это на уровне интуиции для тех, кто уважает справедливую мысль.
После короткой паузы, в течение которой он с участием оглядел интерьер, он продолжил:
— Те, которые развоплощаются в условиях чрезмерной привязанности к оставленным ими родным на Земле, находя в них те же цепи, почти всегда остаются привязанными к дому, к домашним ситуациям и к жизненным флюидам семьи. Они питаются вместе со своими родными и спят в тех же комнатах, где они расстались со своими физическими телами.
— И что, они действительно питаются, используя те же блюда своего времени? — спросил я, изумлённый, видя удовлетворение собравшихся сущностей, которые с видимым удовольствием втягивали в себя испарения дымящихся блюд.
Александр улыбнулся и добавил:
— Столько восхищения ради того, чтобы увидеть, как они питаются через ноздри! А как же мы все? Вы, случайно, не знаете, что воплощённый человек получает более семидесяти процентов обычной пищи через атмосферные компоненты, через дыхание? И вы также не можете не знать, что жареные на огне субстанции испытывают глубокий распад. И наши братья, испорченные физиологическими ощущениями, находят в распавшихся элементах тот же аромат, который они вдыхали, будучи во плоти.
— Однако, — сказал я, — не очень приятно принимать пищу, вынужденным быть в компании неизвестных, подобным тем, что перед нами.
— Но вы не можете не помнить, — продолжал ориентер, — что речь ведь не идёт о неизвестных личностях. Мы видим перед собой различных членов семьи, которых сами воплощённые удерживают своими тяжёлыми вибрациями болезненной привязанности.
Александр подумал секунду и продолжил:
— Предположим на минуту вашу гипотезу. Если бы домашний стол был окружён недостойными сущностями, далёкими от кровных уз, то была бы уверенность, что души объединятся, подчиняясь тенденциям, характеризующим их, и факту, что у каждого Духа есть приятели, которых он предпочитает.
И желая предоставить солидную базу моему ученичеству, он сказал:
— Семейный стол всегда является местом средоточия невидимых влияний. Пользуясь им, человек размышляет о благе, и духовные работники в окружении размышляющего разделят с ним служение в благословенном поле благих мыслей; семья остаётся на высшем плане, посвящая культ возвышенному опыту жизни, а ориентеры духовного просветления приблизятся, бросая на почву созидательного разговора семена новых идей, которые перемещаются с утончённой красотой спонтанности. И при помощи тех же средств закона подобия, злословие привлечёт невидимых клеветников, а ирония, несомненно, будет искать насмешливые и саркастические сущности, которые будут вдохновлять на самые недостойные истории, открывая широкий простор легкомыслию и смятению.
Указывая на группу за столом, Александр добавил:
— Здесь привыкшие к грусти притягивают развоплощённых своей семьи, находящихся в аналогичной ситуации. Это уже взаимный вампиризм. Послушайте, о чём они говорят.
Я обострил свою способность слушать и на самом деле заметил, что разговор был одним из самых жалких.
— Я ещё никогда так не страдала в это мире! — восклицала старая тётка Эстер, горько жалуясь на всё. — Мы с Агостиньо так много работали в молодости! А теперь, когда наступила беззащитная старость, мы вынуждены нагружать свою бедную вдовую племянницу! О, какая ужасная судьба!…
И пока слёзы катились по восковым лицам, старик поддакивал:
— Это правда! Какая жалкая награда за трудолюбивую и трудную жизнь! Я не думал, что старость будет такой мрачной!…
Сущности, одетые в тёмные туники, слыша подобные речи, казались также взволнованными, пылко обнимая стариков.
Но, хотя и с грустью, бедная вдова покорно добавила:
— Да, наши испытания жестоки; но мы должны доверять Доброте Божьей.
Александр сосредоточил на ней всё внимание, и я увидел, что в душе у этой женщины происходило нечто особенное. С блестящими глазами, как если бы она воспринимала издалека наше духовное влияние, она вспомнила о своём ночном сне, говоря: