Вдруг раздался мужской голос, грубый и наглый, как показалось Весеньеву, и вслед за тем веселый, громкий и самодовольный смех.
"Это не муж", - пронеслось в голове Весеньева.
И у него екнуло сердце. Все радостное настроение внезапно пропало. В душе сделалось мрачно, и сад показался вдруг мрачным-мрачным... И все вокруг словно потеряло прелесть.
Он хотел уверить себя, что это голос брата или отца... Наконец какой-нибудь хороший знакомый... Но этот голос... этот подлый голос звучал какими-то торжествующими звуками, наполнявшими сердце Весеньева тоской.
"Разве уйти?" - подумал он.
Но сам подвигался вперед, замедляя шаги и чувствуя, как замирает сердце, словно бы его ожидало несчастье.
Он ищет жадными, лихорадочно загоревшимися глазами эти две знакомые секвойи... и они в нескольких шагах.
Между ними протянут гамак, и в нем, вся в белом, словно окутанная пеной, эта маленькая женщина... Белые туфельки видны из-под юбки. Голова лежит на подушке... Глаза полузакрыты... И это матовой белизны лицо кажется еще прелестнее.
А около, почти у самой головы Джильды, на складном стуле сидел плотный коренастый господин лет под сорок, хлыщеватого вида, с лицом, которое показалось Весеньеву до невозможности пошлым и глупым.
А между тем этот пошляк-янки, в каком-то ярко-зеленом пиджаке, взял волосатою грубою рукой маленькую бледную руку Джильды и жадно поцеловал эту руку своими толстыми сочными губами раз, другой, третий...
Скрытый деревьями молодой человек все это видел и чуть не вскрикнул от негодования.
Напрасно он старался побороть жгучую, острую боль ревнивого чувства, охватившего его. Напрасно он хотел изобразить на своем лице презрительное равнодушие.
Он имел самый жалкий, страдальческий и растерянный вид, когда, перейдя дорожку, подошел к гамаку и, почтительно поклонившись, проговорил глухим, точно чужим голосом:
- Здравствуйте, миссис Браун.
Джильда слабо вскрикнула. В ее глазах блеснула радость, и в то же время что-то виноватое промелькнуло в этом взгляде.
- Вот неожиданно. Я очень рада вас видеть!
Она крепко сжимала руку молодого человека, но, несмотря на слова о радости, лицо ее было грустно.
- Мистер Блэк... Мистер Весеньев, русский моряк, - проговорила Джильда.
- Тот самый, что ходил к вам каждый день, миссис Джильда? - с бесцеремонным смехом выпалил янки.
И, смерив молодого человека далеко не дружелюбным взглядом, протянул ему руку.
- Мистер Блэк не особенно воспитанный человек! - смущенно промолвила Джильда, взглядывая на Весеньева.
- Еще бы! Я не белоручка из Европы, а янки! - дерзко проговорил мистер Блэк.
- Пойдемте-ка, господа, лучше в дом... Здесь жарко.
Джильда спустилась с гамака и взяла под руку Весеньева:
- Мне некогда... Я на минутку только, - пролепетал он.
Джильда значительно взглянула на молодого человека и ласково проговорила:
- Куда вы? Посидите, прошу вас...
- А я ухожу, мне некогда. До свидания, дорогая миссис Джильда. До завтра, не правда ли? Завтра едем в Сакраменто{376}? - говорил мистер Блэк и на прощание поцеловал несколько раз руку молодой женщины.
Весеньева передернуло.
Джильда смущенно высвободила свою руку из руки мистера Блэка.
- Я не поеду с вами в Сакраменто, мистер Блэк! - проговорила она.
- А почему, позвольте узнать, вы не поедете? Ведь вы хотели ехать.
- Я передумала.
Мистер Блэк засмеялся гадким смехом и пристально поглядел на Джильду.
- Это решительно? - спросил он.
- Решительно.
Янки еле кивнул головой Весеньеву и ушел, насвистывая какой-то мотив.
Когда он вышел за калитку, Джильда умоляюще посмотрела на Весеньева и спросила:
- Что с вами? Вы сердитесь на меня?.. Вы... не доверяете мне?.. О, я вперед знала, что это будет! - печально промолвила молодая женщина, и по лицу ее пробежала грустная усмешка.
- Скажите, что это за идиот был у вас? - едва владея собой, спросил Весеньев.
- Один мой знакомый...
- Нечего сказать, хорош! Он вам очень нравится?
Джильда грустно усмехнулась.
- Отвечайте. Нравится?
- Нет, нет! - повторила молодая женщина.
- Но в вас он, конечно, влюблен?
- Да! - виновато шепнула Джильда.
- И бывает у вас каждый день?
- Бывает.
- И целует ваши руки?
- Целует! - покорно отвечала она.
- И вы обещали с ним ехать в Сакраменто?
- Обещала.
- А между тем вы писали, что любите меня...
- Писала...
- Но как же в таком случае вы принимаете этого болвана и позволяете ему думать?..
- Скучно одной. Я говорила вам: я нехорошая... Я люблю, когда за мной ухаживают...
Молодой лейтенант недоверчиво взглянул на Джильду.
- И только целуют руки? - негодующе спросил он.
- Вы мне не верите. Вы что-то подозреваете? А я никогда не лгу...
- И вы, в самом деле, говорите правду, что любите меня и пойдете за меня замуж?
- Люблю. Но, мне кажется, свадьбы не будет. Я несчастная. И вы мне не верите! - сказала она, и все в ней говорило о какой-то тоске.
- Верю... верю! - вдруг порывисто воскликнул Весеньев, забывая все под чарами любви.
И, умиленный, стал целовать лицо маленькой женщины.
Она просветлела и нежно-благодарным взглядом ласкала молодого Весеньева.
