Если погода позволяла, они играли в тачбол. Все начиналось с того, что кто-то – обычно это был Бобби – собирал игроков и распределял их по командам. Зачастую им не хватало игрока, и тогда Бобби или его младший брат Тедди звали меня.
– Клинт, иди сюда! – кричали они. – Нам нужен еще один игрок!
В школе и колледже я играл в футбол и полюбил его. Меня не приходилось просить дважды.
Президент играл нечасто из-за проблем со спиной. Обычно в игре участвовали Бобби, Тедди, их жены – Этель и Джоани, сестры Юнис и Джин и их мужья – Сардж Шрайвер и Стив Смит. Также приглашались все гости, находящиеся поблизости. Матчи проходили очень весело и с большим азартом. Этель очень не любила проигрывать и поэтому относилась к футболу особенно серьезно. Господи, одно лишь воспоминание о том, как она играла, до сих пор заставляет меня улыбаться. Она была самым активным игроком на поле.
Тачбол был грубоват для миссис Кеннеди, так что чаще всего она сидела на крыльце и вместе с послом наблюдала за тем, как мы боремся и толкаемся.
Кеннеди относились ко мне как к одному из своих – порою я чувствовал себя частью семьи.
Я наслаждался тачболом – не только игрой, но и возможностью иногда как следует толкнуть кое-кого из игроков – в качестве расплаты за то, что порою они создавали мне кучу проблем и дополнительной работы. Например, иногда они без спроса брали машины секретной службы, а порой пытались советовать агентам, что им делать.
Мы довольно быстро отучились оставлять ключи в машинах даже в охраняемой зоне, потому что, если мы забывали их вытащить, кто-то – обычно Юнис, Сардж Шрайвер или Тедди – сразу же забирался в машину и уезжал в неизвестном направлении. Как назло, это всегда происходило прямо перед тем, как миссис Кеннеди или президент собирались куда-то ехать. Молодежь постоянно подшучивала над агентами, но, я уверяю, тогда это вовсе не казалось нам смешным.
К тому моменту я был в спецгруппе первой леди чуть больше года. Моя работа протекала вовсе не так, как я вначале себе представлял. Поначалу ни я, ни миссис Кеннеди не были уверены, удастся ли нам сработаться, но со временем мы смогли выстроить наши рабочие взаимоотношения на взаимном доверии и уважении.
Близилось Рождество, и снова мы направлялись в Палм-Бич.
По опыту прошлого года президент и миссис Кеннеди знали, что работа секретной службы несколько мешает другим членам семейства спокойно наслаждаться отдыхом в Палм-Бич. На этот раз они арендовали принадлежащий друзьям семьи дом неподалеку от поместья Кеннеди. Полковник Майкл Пол с удовольствием принял у себя президентскую чету.
– Нам так будет намного лучше, – объяснила миссис Кеннеди. – Там есть прекрасный бассейн с подогревом, а в самом доме восемь спален, так что всем нашим гостям хватит места. Дом посла совсем недалеко, ездить туда будет удобно.
– Звучит как идеальный вариант, – ответил я и ехидно добавил: – Вы уверены, что не заскучаете в тишине и покое?
– Ох, мистер Хилл, – засмеялась она, – вы не хуже меня знаете, что если семейство Кеннеди собирается вместе, то о тишине и покое можно только мечтать. По крайней мере, у меня будет место, куда можно сбежать и побыть с детьми.
Двадцать пятого ноября Джону исполнился год. Он рос крепким и активным мальчиком, любил прыгать и лазать и почти всегда передвигался исключительно бегом. Так как детям теперь требовалось больше внимания, к спецгруппе «Детки» добавили еще одного агента в помощь Бобу Фостеру и Линну Мередит.
Пол Лэндис оказался идеальным кандидатом для этой должности.
В двадцать шесть лет он был самым молодым агентом группы «Белый дом», ранее он присматривал за внуками Эйзенхауэра. Родился и вырос он в Огайо, в дружной семье, которая воспитала в нем ответственность и серьезное отношение к работе. Своей семьи у него пока не было, но дети любили его за легкий характер и готовность в любой момент присоединиться к их играм. Из-за небольшого роста – чуть выше ста семидесяти сантиметров, – худобы и мальчишеского лица он выглядел моложе своего возраста, но физической подготовкой вполне мог померяться с любым другим агентом. Этого русоволосого и кареглазого парня тут же прозвали Перваком и засыпали беззлобными шутками про молодых да ранних.
В целях безопасности во всех переговорах по рации мы использовали кодовые имена. У каждой группы имена начинались с одной буквы, чтобы их было легче запомнить. При смене власти менялась и буква кодовых имен; выбирали ее случайным образом и не придавали этому какого-то особенного значения. Семейству Эйзенхауэров присвоили букву «С», а Кеннеди стали зваться на «К». Как правило, имена в какой-то мере описывали человека: президента звали Копьеносец, миссис Кеннеди – Кружевница, Кэролайн – Кантата, а Джона-младшего – Кулик.
Не всем секретным агентам присваивали позывные. На них имели право только руководящий агент, главные по группе президента и мы, телохранители миссис Кеннеди и детей.
