Позывные агентов начинались с буквы «П». Боба Фостера из группы «Детки» называли Пижоном, потому что он всегда был одет с иголочки и уделял большое внимание собственной внешности. Линн Мередит стал Пианистом за свою любовь к музыке. Меня звали Проблеск. Не знаю, кто это придумал, но, как только я присоединился к группе миссис Кеннеди, этот позывной прилип ко мне до последнего дня службы.
В 7:30 утра восемнадцатого декабря мы приземлились в аэропорту Палм-Бич. Это был понедельник, и после трехдневного суматошного визита в Южную Америку и Пуэрто-Рико местное ласковое солнце казалось еще более приятным.
– Джек, смотри! Твой отец приехал, – сказала миссис Кеннеди и помахала в иллюминатор. Стоящий на взлетной полосе посол Кеннеди увидел это, широко улыбнулся и замахал в ответ. Эти двое прекрасно ладили, иногда мне казалось, что Кеннеди-старший относился к невестке с гораздо большим пиететом, чем к своим собственным дочерям. Было очевидно, что именно он – настоящий патриарх и глава огромной семьи. Все без исключения дети уважали и любили отца, стараясь проводить с ним как можно больше времени. Трое сыновей часто обращались к нему за советом и поступали так, как он говорил. Когда Джон Кеннеди стал президентом, в прессе появились нелестные слухи о влиянии посла Джо на политические успехи сына, и Кеннеди-старший старался как можно меньше появляться в Белом доме, чтобы не давать новых поводов для критики. Возможность провести немного времени с сыном и миссис Кеннеди в Гианнис-Порте и Палм-Бич была для него особенно ценной.
В тот момент, однако, президент оказался совершенно вымотан. От постоянных перепадов давления при взлете и посадке у него болели уши, а еще он был простужен и решил сразу же отправиться в резиденцию Пола, чтобы отдохнуть.
Доктор Джордж Беркли, личный терапевт президента, ездил с нами в Южную Америку, и состояние мистера Кеннеди сильно его беспокоило. Он предложил вызвать отоларинголога как более компетентного специалиста по болезням дыхательных путей.
По приезде в резиденцию мистер Кеннеди сразу же лег в постель. Дети пока что оставались в доме посла, и я думал, что первая леди тоже захочет отдохнуть. Я и сам очень устал, но оставался на посту; агент Джеффрис тем временем отправился в мотель «Вуди», чтобы забронировать нам комнаты. Несколько часов спустя миссис Кеннеди позвонила на командный пост:
– Мистер Хилл, я бы хотела поехать на Уорт-авеню за покупками. Я не успела купить подарки на Рождество и хочу взглянуть на ассортимент. Журналисты сейчас больше интересуются здоровьем президента, так что, надеюсь, на меня не будут обращать внимание.
– Хорошо, миссис Кеннеди, я приготовлю машину.
Такие внезапные выезды за покупками были вполне в ее стиле. Я знал, что шансов проскользнуть незамеченными почти не было, но одновременно и понимал, что первой леди хотелось в кои-то веки попробовать просто выйти на прогулку в качестве обычной женщины. Она знала, что сегодня у агента Джеффриса выходной, и обратилась со своей просьбой напрямую ко мне. В последнее время миссис Кеннеди все чаще звонила мне в обход Джеффриса, к которому, как к начальнику охраны, по протоколу, должна была обращаться в первую очередь. Всем было очевидно, что мы с ней хорошо поладили, а вот с Джеффрисом первой леди сработаться никак не удавалось.
Я припарковал машину в переулке возле Уорт-авеню, чтобы не привлекать излишнего внимания. По крайней мере, пока. Заглушив мотор, я вылез, обошел машину и открыл пассажирскую дверь для первой леди. Она изящно подала мне руку, чтобы выйти, и улыбнулась:
– Спасибо, мистер Хилл. Надеюсь, я смогу воспитать Джона таким же достойным мужчиной.
Мы медленно пошли по Уорт-авеню, греясь на солнце. Я старался держаться ближе к миссис Кеннеди, чтобы вызывать меньше подозрений: так на первый взгляд могло показаться, что мы – обычная пара. Каждого встречного прохожего я внимательно рассматривал из-под черных очков. Какое-то время все шло хорошо – на нас не обращали внимания, и я слегка расслабился, подумав, что первая леди была права.
Она вдруг остановилась перед витриной магазина и спросила:
– Мистер Хилл, как вам это платье?
Высокую и стройную фигуру миссис Кеннеди сложно было испортить неудачным нарядом, но платье действительно было в ее стиле.
– Очень милое. Вам пойдет такой цвет. Хотите зайти?
– Да, давайте посмотрим.
Я открыл дверь, быстро окинул магазин взглядом и наконец пропустил ее внутрь, а сам вошел следом. Заметив нас, женщина на кассе уронила то, что держала в руках, и чуть ли не с испугом зажала ладонью рот. Это запустило цепную реакцию: всего через несколько секунд на нас – на нее – уже пялился весь магазин.
«Это же Джеки!
Господи, здесь сама Джеки Кеннеди!»
Миссис Кеннеди прошлась между вешалок, пытаясь не замечать взгляды и перешептывания, но ей очень быстро стало неуютно. Она взяла меня под руку и дала понять, что мы уходим.
