Чтобы разглядеть следующую комнату, Марте пришлось раздвинуть дикий виноград, плотной шторой закрывавший стекло. Пожалуй, она устроит здесь спальню. На стене напротив окна сохранилось тусклое зеркало, и Марта увидела в нем свое отражение – изящная женщина в сарафане и парусиновых туфлях. Неужели у нее получится? Способна ли она стать хозяйкой этого дома? В комнату вальяжно вошел кот, посмотрел на Мартино отражение в мутном зеркале. Долгие годы их единственным домом был номер в мадридской гостинице. А тут столько пространства, тишина и покой. Здесь они смогут просто жить, писать свои книги и не бояться в любую секунду оказаться под прицелом снайперской винтовки.
Мутную воду бассейна покрывала ряска, теннисный корт зарос сорняками. Везде царило запустение, но Марте это место показалось раем. В диких джунглях на вилле «Финка» она вспоминает дом в Ки-Уэсте: опрятный ухоженный сад, кирпичный забор и кованые ворота. Идея обнести дом крепостной стеной, вероятно, принадлежала Файф, по словам Эрнеста, она хотела оставить весь мир снаружи и только мужа – внутри. Дом Марты будет открыт – пусть его окружает природа.
– Я нашла его, – сказала она Эрнесту, вернувшись в их номер в отеле, который Эрнест уже успел порядком захламить. Именно тогда она начала в шутку звать его Свином. – Я нашла наш новый дом.
– Давай сделаем колоссальную ошибку?! – объявил Эрнест в один прекрасный июльский вечер. Они сидели вдвоем у бассейна «Финки» и отмечали окончание его работы над гранками «Колокола». «Марте Геллхорн» – это посвящение стало завершающим штрихом. Вообще-то он собирался посвятить ей пьесу, которую написал несколько лет назад, но это обнаружила Файф, и вот теперь в качестве компенсации Марта получила «Колокол». Ее это устроило. Пьеса получилась отличной. А роман – вообще невероятным.
Они сидели среди джунглей, которые она отчаянно вырубала всю предыдущую неделю. Эрнест раскраснелся от выпитого после обеда дайкири. Он поднялся с лежака и опустился на одно колено. Марта почувствовала, что холодеет от ужаса.
– Выходи за меня, Марти, – с чувством произнес он.
Она смотрела мимо него, туда, где за зарослями сахарного тростника и широкими болотами простиралось белоснежное облако Гаваны.
– Ты уже женат. Забыл?
– Я скоро с этим покончу.
– Это если повезет. – Марта сделала глоток шампанского, несмотря на подступившую после обеда головную боль. – Она еще долго будет цепляться за тебя. И даже если тебе удастся вырваться, ты оставишь в ее когтях порядочные куски шкуры.
Файф все еще бушевала в Ки-Уэсте. Вероятно, Эрнест повел себя с ней как настоящая скотина, раз она до сих пор не может успокоиться. Похоже, она действительно собиралась стоять насмерть и не давать ему развод так долго, как только сможет. Марта понимала: Файф мстит им за Испанию.
– Она говорит, что, если бы я был с ней честен с самого начала, она смогла бы отпустить меня гораздо легче. А все ее религиозность. – Эрнест повернулся на скрипучем лежаке и теперь смотрел прямо на Марту. – Но ты же знаешь, Кролик, я не могу устоять перед тобой. – Он улыбнулся в усы. – Свадьба, Марти! Это было бы чудесно!
– Это все испортит. – Марта словно слышала себя со стороны. Краем глаза она заметила, что вырубленные джунгли вновь разрослись. Как раковая опухоль. Опять придется браться за них. Шампанское пахло забродившими яблоками, от него снова застучало в висках. – Тебе как-то нужно избавиться от привычки постоянно жениться, Эрнест. – От волнения Марта не могла усидеть на месте, вскочила и принялась расхаживать вдоль бассейна. – Подумай, сейчас мы можем делать все, что хотим. Ты можешь отправиться в Ки-Уэст, навестить Файф и детей. Я могу уехать в командировку. Брак угробит нас обоих.
Она смотрела в обрамленное листьями лицо Эрнеста и видела в его глазах недоверие и отчаяние, словно он был абсолютно уверен в ее «да». «Но брак… – думала Марта. – Семья – удел женщин, которые сидят себе дома, играют в теннис с соседями и пьют коктейли на лужайке в подобающем платье». Марте все это было не нужно. Она хотела лишь следовать вместе с Эрнестом за войной. Они – военные корреспонденты, а не супруги-домоседы.
– Прости, но мне это не подходит.
– Ты меня не любишь?
– Конечно, люблю. Но это не значит, что я хочу за тебя замуж. – Марта злилась на Эрнеста: так было хорошо без этих разговоров. Неужели он не понимает, что некоторые вещи лучше оставить недосказанными? Боль все еще пульсировала в висках. – Не понимаю, зачем ты вообще поднял эту тему.
Несколько недель он ходил с таким видом, будто получил удар под дых. Молча следил за ней взглядом больной собаки, но Марта в жизни не стала бы извиняться за то, что хотела сохранить их чувства. Она никогда ничего ему не обещала и уж точно не давала повода подумать, что выйдет за него замуж.
