— Но зачем, скажи на милость, было заказывать ложу?
— Я же помню, что тебе удобно только в ложе.
— Ты ведь обещал взять дешевые билеты!
— Я хотел остаться с тобой наедине.
Джеральд был льстецом по натуре; никакая женщина не могла устоять перед его томным взором и обворожительной улыбкой. «Должно быть, я ему очень нравлюсь», — думала Берта по пути домой, в благодарность держа кузена под руку.
— Спасибо за прекрасный вечер, — сказала она. — Я всегда знала, что ты славный мальчик.
— Я готов сделать гораздо больше.
Юноша охотно отдал бы остаток своих пятисот фунтов за один-единственный поцелуй Берты. Ей было приятно сознавать это, однако внешне она сохраняла сдержанность, и Джеральд неожиданно смутился. Они расстались у ее дверей, скромно пожав друг другу руки.
— Я рад, что ты составила мне компанию.
Молодой человек явно был очень признателен Берте. Она опять подумала о потраченных деньгах и почувствовала легкий укол совести, но от этого ее симпатия только возросла. Женщина гораздо охотнее предпочтет пучок сорняков, которые стоят целое состояние, нежели огромную корзину роз за два шиллинга.
Месяц подходил к концу, и Берта вдруг испытала потрясение, осознав, что юный кузен занимает почти все ее мысли. Она не подозревала, как сильно привязалась к нему, и только сейчас поняла, что будет скучать.
— Ах, если бы он остался, — вслух произнесла Берта и быстро прибавила: — Впрочем, его отъезд только к лучшему.
В эту минуту в комнату вошел Джеральд.
— Через неделю ты будешь уже на берегу океана, — с сожалением проговорила Берта, — и тогда раскаешься во всех своих некрасивых поступках.
— А вот и нет, — отозвался юноша, усаживаясь на любимое место — у ног Берты.
— Что «нет»?
— Не раскаюсь, — улыбнулся Джеральд. — И я никуда не еду.
— Как это?
— Планы поменялись. Человек, к которому я еду, сказал, что можно приступить к работе в конце этого месяца либо в конце следующего. Я выбрал конец следующего.
— Но почему?
Берта поняла, что задала глупый вопрос. Ответ она знала.
— У меня не было причин оставаться. Теперь есть, вот и все, — сказал Джеральд.
Поймав пристальный взгляд его сияющих глаз, Берта посерьезнела.
— Ты не сердишься? — спросил Джеральд уже другим тоном. — Я надеялся, ты не будешь возражать. Я не хочу разлучаться с тобой.
Он вновь посмотрел на нее, почти со слезами.
— Я ужасно рада, что ты остаешься, — растроганно промолвила Берта. — Мне тоже было грустно думать о твоем отъезде, ведь мы стали хорошими друзьями.
Она провела рукой по его волнистым волосам и щеке; юноша вздрогнул.
— Не делай так, — попросил он и убрал ее руку.
— Почему? Ты меня боишься? — удивленно рассмеялась она и опять взъерошила волосы Джеральда.
Побледнев, он резко вскочил на ноги, и Берта, к своему изумлению, заметила, что юноша весь дрожит.
— Я схожу с ума, когда ты меня касаешься.
Внезапно она увидела в его глазах пламя любви: Джеральд трепетал от страсти. Берта тихонько вскрикнула, ее сердце сладко замерло. Неожиданно он упал на колени, схватил ее за руки и принялся покрывать поцелуями. От его горячего дыхания Берта задрожала. Поцелуи обжигали ее, она выдернула руки.
— Я так давно мечтал об этом, — прошептал Джеральд.
— Ты сошел с ума!
— О, Берта!
Они стояли почти вплотную друг к другу. Берта видела, что юноша хочет обнять ее, и на мгновение ощутила безумное желание позволить ему сделать это — позволить целовать ее губы так же, как он целовал руки. Она тоже хотела целовать его — губы, волосы, щеки, нежные и по-девичьи бархатистые. Тем не менее Берта сдержалась.
— Боже, что за нелепость! Джеральд, не глупи.
Не в силах говорить, он лишь пожирал ее взглядом зеленых глаз, светившихся огнем вожделения.
— Я тебя люблю, — прошептал он.
— Мальчик мой, ты хочешь, чтобы я повторила судьбу горничной твоей матери?
Джеральд издал короткий стон и залился краской.
— Хорошо, что ты остаешься в Лондоне. Заодно познакомишься с Эдвардом, он приедет на следующей неделе. Ты ведь еще не знаком с моим мужем?
Губы Джеральда дрогнули; было видно, что он старается овладеть собой. Затем он рухнул в кресло и зарылся лицом в ладони. Он выглядел таким хрупким, таким юным и… влюбленным. Берта взглянула на него, и слезы застлали ей глаза. Она положила руку ему на плечо.
— Джеральд!
Он не отозвался.
— Джеральд, я не хотела оскорбить твои чувства. Прости за мои слова.
Берта наклонилась и отняла руки юноши от лица.
— Ты злишься на меня? — спросил он, чуть не плача.
— Нет, — ласково ответила Берта. — Но прошу тебя, милый, не делай глупостей. Сам знаешь, я гожусь тебе в матери.
У Джеральда был по-прежнему безутешный вид, и она еще сильнее почувствовала, что поступила скверно. Берта взяла лицо юноши в свои ладони, поцеловала его губы, а затем глаза, убрав с них слезинки, словно он был маленьким мальчиком.
