За большой немецкой семьей в тесных бесформенных куртках, которую безуспешно пыталась опередить голландская чета, я увидела розовое лицо с куполом лба, увенчанным цилиндром.
– О нет. Как ты думаешь, он нас заметил?
Элиза схватила меня за руку.
– Он – твой издатель, Фанни. Ты должна быть с ним вежлива. Может, он быстро уйдет, если мы не станем особенно поддерживать разговор.
Завидев меня, преподобный Гризвольд заспешил навстречу. Он приподнял шляпу, обнаружив бахрому кудрей над ушами, и поклонился нам с Бартлеттами.
– Вы окажете мне честь, позволив к вам присоединиться?
– Конечно. – Я не знала, как ему отказать. – Пожалуйста, присоединяйтесь.
Толпа на тротуаре вынудила нас разбиться на парочки. Преподобный Гризвольд зашагал рядом со мной, коснувшись края цилиндра при виде Джеймса Фенимора Купера, который шел с супругой навстречу. Последнего это заставило посмотреть на жену, прежде чем поклониться в ответ. Потом Гризвольд сердечно поприветствовал изумленного мэра. Потом, когда к нему приблизился какой-то серьезный молодой джентльмен, он отогнал его движением руки, воскликнув: «Не сейчас, Гортон! Я вскоре прочту ваше „Алое что-то там“».[48] Я чувствовала, что он прямо-таки источает некое сильное чувство. Гордость от моей близости? Меня передернуло.
Мимо нас, поигрывая тростью, неспешно прошел усатый юнец, старательно изображая презрительную усмешку; эту задачу усложняло то, что лицо его было перекошено вследствие необходимости удерживать в глазу монокль. Он искренне позабавил меня, невзирая даже на гнетущее общество преподобного Гризвольда.
Приметив, какое выражение приняло мое лицо, Гризвольд обрадовался.
– Хороший денек сегодня, не правда ли?
– О боже, – сказала я, – неужели молодой мистер Рузвельт не понимает, как смехотворно выглядит?
Его улыбка увяла.
– Я прежде не понимал, что мужчины служат для вас объектом насмешек.
– Обыкновенно это не так. – Я подавила улыбку, вспоминая глупое подмигивание оснащенного моноклем юного денди.
– Хорошо! Давайте не будем говорить о глупости женщин! Эти новомодные приспособления, которые женщины носят, чтобы распялить свои юбки…
– Кринолины, – сказала я, несколько озадаченная его горячностью. – Я нахожу их гораздо более удобными, чем то множество нижних юбок, которые приходилось надевать раньше.
Складка меж его бровями залегла глубже.
– Я не имел в виду, чтоб вы произносили вслух название дамского исподнего. Но я только что видел молодую Кэролайн Шермерхорн[49] в такой штуке. Ветер подхватил ее и почти унес, как воздушный шар, наполненный горячим воздухом. Рад сказать, что я не рассмеялся.
– Какая жалость, – пробормотала я.
Он посмотрел на меня.
– Жаль, что ей пришлось так глупо выглядеть, – пояснила я.
– Совершенно верно! – воскликнул преподобный Гризвольд. – Я надеялся, миссис Осгуд, что мы с вами мыслим сходным образом. Я часто ощущаю это в вашем присутствии.
– Вы очень добры.
– Вовсе я не добр, – сказал он. – Я придерживаюсь истины, хоть это и заставляет меня краснеть. Что вы, замужняя женщина, должно быть, думаете обо мне, когда я говорю подобные вещи?
– Я очень мало думаю о вас, – сказала я. Он моргнул. – Помимо того, что у вас самые добрые намерения.
– О да! Вы правильно меня понимаете! Именно об этом я и говорил.
Я улыбнулась. Вот бы Элиза подошла к нам и спасла меня!
Он дождался, пока мимо проедет фаэтон с огромными желтыми колесами и маленьким ухмыляющимся извозчиком.
– Другие мужчины могли бы попытаться завести интрижку с замужней женщиной, пока ее муж в отъезде, но я не таков. Я здесь, чтобы оберегать и защищать вас.
– Благодарю вас, преподобный Гризвольд. Я уверена, что, когда вернется мой супруг (а это произойдет очень скоро), он непременно и сам вас поблагодарит.
– Очень скоро?
– Теперь уже в любой момент. Может быть, даже сегодня.
– Я был под впечатлением… – Он остановился, заламывая обтянутые перчатками руки.
– Как обстоят дела с подготовкой новой антологии? – спросила я.
Он нахмурился.
– Неплохо, неплохо. Чтобы сделать выбор, я должен прочесть тысячи книг. Уверен, у меня самая большая в стране коллекция американских книг. Но этот сборник будет неполон без нескольких ваших новых произведений… я могу на вас рассчитывать?
– Вы слишком добры.
– Я не добр, а придерживаюсь истины – помните?
Сдержав вздох, я кивнула.
– Истина сделает нас свободными, так?[50] – Он посмотрел куда-то вперед, и его улыбка сделалась кислой. – О нет!
Я взглянула в том же направлении, и мое сердце подпрыгнуло, когда я заметила мистера По, единственного простоволосого в этой реке цилиндров. А потом я увидела его жену. Они вместе с миссис Клемм шли в нашу сторону.
– Чего ему не сидится дома? – сказал преподобный Гризвольд. – Он совершенно не думает о здоровье жены! Совершенно очевидно, что у нее чахотка. Я думаю, он желал бы свести ее в могилу!
Меня кольнуло чувство вины. Разве ее состояние столь тяжелое? Я вспомнила замечание мистера Бартлетта о том, что персонажи По частенько убивают своих жен, и отбросила эту мысль.
Я подхватила свою шляпку, которую чуть не унес ветер.
