Нет, все эти доказательства были не более чем хитроумной комбинацией, с помощью которой кто-то пытался опорочить Пат. Теперь я был уверен, что где-то в Нью-Йорке на самом деле существует рыжая девушка, непонятно по каким причинам выдающая себя за Патрицию Стон вот уже пять месяцев.
Прихватив дневник, я прошел в гостиную и снял телефонную трубку.
— Привратница слушает, — вежливо сказала Мира.
— С тобой можно поговорить? — спросил я.
Она очень тихо сказала:
— Ну, это не рекомендуется. А что случилось, дорогой?
— Послушай, Мира, я хочу спросить насчет телефонных звонков по номеру 17-36-46. Ты действительно слышала, как Пат разговаривала с этим Кери?
Очевидно, мистер Харпер находился неподалеку, поскольку голос Миры стал очень сухим и официальным:
— Мистер Стон, телефонистки никогда не подслушивают телефонные разговоры. Если одна из них будет замечена в чем-то подобном, ее немедленно уволят.
Я положил трубку.
Может быть, эти разговоры велись тогда, когда Пат не было дома? Но кто их вел?
Тут я почувствовал, как в голове у меня опять зашумело.
А может быть, все эти телефонные разговоры вела мисс Велл? Может быть, она сделала это, чтобы вернее достигнуть того, чего ждала целый год?
Я поднял трубку и назвал номер телефона Ника Казароса. Несколько минут я слышал длинные гудки, очевидно, трубку не снимали, потом послышался голос Миры. Теперь он стал нежным и теплым:
— Милый, похоже, никого нет дома.
Я хотел было попросить ее соединить меня с комиссариатом, но решил прикинуться настоящим дурачком. А голос Миры старался убаюкать:
— Послушай, Герман, иди и ложись в постель, согрей ее для меня.
Я повесил трубку.
Потом я принял холодный душ и оделся. Физиономия у меня, конечно, здорово опухла, но я чувствовал себя в полной форме. Сунув револьвер в наплечную кобуру, а дневник Пат в карман пиджака, я взял фетровую шляпу, обычно надеваемую мной лишь по воскресеньям. Прихватив несессер, вышел в коридор и запер квартиру на два оборота ключа.
Мира видела, как я проходил через холл. Она даже привстала со своего стула, словно хотела меня позвать, но все же не посмела этого сделать.
Мистер Харпер был совсем рядом и обсуждал с двумя коммивояжерами качество предлагаемых ими товаров. Увидев меня, он очень удивился, а я подумал, что ему самое место, с его постной физиономией, быть, например, гробовщиком.
— Я глубоко опечален, мистер Стон, — сказал он.
— Я тоже! — Мне хотелось от него поскорее отделаться.
Выйдя из дома, я быстрыми шагами направился к заведению Майерса, возле которого оставил свою машину. За стойкой стоял новый парень, а Майерс занимался клиентами. Я подождал, пока он освободится, и спросил, явился ли Симсон на работу.
— Полиция, полиция… Все задают вопросы. А когда же мне зарабатывать себе на хлеб? — проворчал Майерс. — Нет, он не вернулся. Я нашел ему замену. Мне пришлось просидеть в полиции битый час и отвечать на всякие дурацкие вопросы, рассказывать, где он живет да кто его рекомендовал… Откуда я это могу знать? Дьявол, я очень мало зарабатываю, потому что почти весь доход уходит на жалованье этому официанту. Как вы думаете, сколько я зарабатываю на одной чашке кофе?
Он ударил по прилавку кулаком и снова что-то забормотал, но я его уже не слушал, поскольку торопился к выходу.
На улице первое, что я увидел, была газета в руках одного из мальчишек. Крупный заголовок на первой полосе гласил: «Таинственное убийство детектива».
Я выхватил у мальчишки газету и стал ее внимательно проглядывать. В заметке говорилось, что приведенные в ней сведения самые свежие. В ней сообщалось, что полицейский Ник Казарос, прикрепленный к комиссариату на Сорок седьмой улице, по окончании смены не явился с рапортом. Ему позвонили домой, и его жена сообщила, что он не возвращался.
Через некоторое время режиссер расположенного на Сорок седьмой улице театра, открыв склад реквизита, обнаружил труп Казароса, лежавший на одном из сундуков…
Вдруг я сообразил, что мне кто-то говорит;
— Послушайте, мистер, если не возражаете, то просто купите эту газету или не мешайте тем, кто хочет ее купить. Если вам жалко денег, можете прочесть ее в библиотеке.
Я машинально сунул руку в карман и вдруг вспомнил, что истратил последнюю монету на утреннюю газету. Хорошо, мне все расскажут в комиссариате.
Вернув мальчишке газету, я пошел к машине и только стал открывать ее дверцу, как меня снова затошнило. Уже во второй раз за последний час. И причиной тому был отнюдь не ром.
«Ты не мог бы мне помочь, Ник?» — «С удовольствием, Герман!»
А теперь он мертв. Может быть, его убили, когда я забавлялся с блондинкой и изо всех сил старался I ей доказать, какой я замечательный мужчина. А в это время Ник пытался поймать негодяя по имени Карл Симсон. Того самого мерзавца, который подал Пат роковой стакан кока-колы.
