Он повернулся ко мне спиной и уставился в окно, но поза его сделалась менее напряженной. Мне даже показалось, что он улыбается, дабы я поверил, будто ему совершенно не страшно.
— Но ты ошибся, Гардинер,— продолжал я.— Это была не Вера, и тогда ты послал Ленни выведать у той девушки, что нас с нею связывает. Надо сказать, я им там хорошо всыпал.
И тут я увидел, что он вовсе не притворяется. Нет, этот подонок на самом деле улыбался. Я чуть не задохнулся от злости, но голос мой по-прежнему звучал спокойно и размеренно.
— Однако не следует забывать о Легане. Он ведь все время помогал мне, и тебе об этом было известно. На твой взгляд, у него уже слишком много информации накопилось. К тому же он еще зачем-то встречался с Лутом Зубастым, который в аккурат перед этим сообщил тебе, как я у него брился, якобы собираясь на свидание с Верой Уэст. В тот вечер Леган был пьян, и потому было совсем нетрудно, подсев к нему в машину, выкрасть конверт со сведениями о Джордже Уилсоне. Тогда ты и позвонил в полицию. Для тебя ведь не имело значения, под каким именем я умру. Ну а потом, когда Леган, сообразив что к чему, решил встретиться с тобой в присутствии Лута, ты покончил с ним.
И вдруг я понял, почему Гардинер улыбается. Ведь ждал он кого-то другого, совсем не меня. И тот, другой, пришел. А с ним пришло к Гардинеру спасение. Конечно, как он полагал. Спаситель наверняка стоял сейчас за окном, выбирая наиболее удобный момент для выстрела!
— Но Леган еще не умер, Гардинер. Он обязательно выживет, и когда заговорит, тебе придет конец. Я же получу огромное удовольствие, наблюдая, как ты предстанешь перед судом. И не я один.
Тут я шагнул вперед и очутился в полосе света. Два выстрела прогремели одновременно. Оконное стекло разлетелось на тысячу кусков, и в кустах с глухим стуком рухнуло тело Таккера.
Улыбка угасла на губах Гардинера, лицо его снова побелело, в глазах засветился ужас.
Я сунул пистолет в карман и продолжил, будто ничего не случилось:
— Наверное, Серво не раз проклинал тебя, Гардинер. Ведь именно ты втравил его в эту историю. И если бы не твоя неловкость, из моей затеи вряд ли что-нибудь вышло. Но ты словно обезумел. Поддался панике. Разнюхал, где прячется Харлан, и велел Эдди убить ее. Тот, ничего не зная о соседке но комнате, прикончил совершенно другую девушку, даже не установив ее личность, Услышав о несчастье, Харлан не выдержала постоянного страха и утопилась. Но ту самую фотографию она все-таки успела передать надежному человеку — Трей. Однако Трей тоже понимала, что ее ждет, и удрала от Серво. Некий полицейский по твоему приказу ее выследил. Короче, все тут наделали ошибок. Вы считали меня сосункам, которого можно обвести вокруг пальца. И что же в результате? Все твои помощники мертвы, а сам ты погиб, Гардинер. Главный сосунок — ты.
Я спокойно наблюдал, как его револьвер, который прежде лежал в ящике бара, переместился ближе к бутылке, но Гардинер все еще не мог решиться. Чтобы спровоцировать его, я нарочно очень медленно извлек из кармана сигарету и стал неловко прикуривав.
И только тогда он наконец осмелился. Я показался ему беспомощным, целиком поглощенным своим занятием.
Он выстрелил быстрее, чем я ожидал, и мне едва удалось отклониться. Пуля вонзилась в стену над моей головой. Грохот оглушил его, и он даже не заметил, как в моей руке очутился пистолет. Я влепил в него три заряда.. .
— За боба Минноу,— произнес я,— за Легана, за Лута Зубастого и Джонни Макбрайда.
Он упал. Струйка крови потекла но его подбородку.
В коридоре раздался вопль. Я вышел из кабинета. У телефона, дрожа с ног до головы, стояла нелепая старуха в длинной ночной рубашке — экономка Гардинера.
— Позвоните в полицию,— бросил я.— Передайте капитану Линдсею, что о Таккере можно больше не беспокоиться. Он мертв, как и ваш хозяин. Объясните, что это была мера самозащиты.
Так ведь оно и произошло на самом деле, разве нет?
На улице совсем рассвело, но небо застилали тучи.
Серые улицы были пустынны. Пусто оказалось и на вокзале. Окошко билетной кассы было закрыто. Взломать замок не составило особого труда. Приблизившись к столику Ника, я открыл ящик и обнаружил в нем именно То, что ожидал: кучу моих фотографий и несколько досье на меня, датированных предыдущими годами,
Я закрыл дверь и вернулся к своему «форду», больше уже ни в чем не сомневаясь,
Белый дом на вершине холма словно плыл в тумане. На Понтель-роуд — ни души. Семь ступенек крыльца, и ключ в цветочной кадке. Затем еще четырнадцать ступенек вверх по лестнице. Три двери. Справа — одна спальня. Посередине — ванная. Слева — другая, пронизанная ароматом духов и иудры.
Крашеная блондинка сидела на пуфике, нервно листая «Линкаслские новости». Впрочем, выражение ее лица было умиротворенным.
— Джонни! — чуть слышно воскликнула она.
— Привет, Уэнди!
Отшвырнув газету, она подошла ко мне, обняла за шею и спрятала лицо на моей груди. Потом пальцы ее жадно пробежали по моему лбу, щекам, губам. Что светилось в ее глазах? Ужас, страх, а может, любовь?
— Джонни... что. произошло?
