— Тони… — улыбается Элис, чуть приподнимаясь, и собираясь уже рвануть ему навстречу, но одним жестом, мужчина её останавливает и приказывает сесть. Её уверенность в том, что Тони захочет с ней поговорить, сводится к нулю в считанные секунды. Он единственный отговаривал её от того, чтобы выйти за Джареда замуж, долго копал под него, с каждым днем собирая ещё больше и больше причин отказать ему, но Элис, как последняя упрямица, шла против всех, обрывая связи и наплевав на себя.
— Ну так… Как там папа? — робко спрашивает блондинка, пока Наташа обходит её сзади и начинает расчесывать волосы. Все знают, что Элис это успокаивает.
— Еще лет семь назад уехали куда-то. Сожгли все мосты, скрываются.
— Ванда? — глотая отвратительное молоко, она морщится и бросает следующее имя.
— Перебралась в Лондон вместе с Вижном, открыла школу по управлению гневом, воспитывает двух близнецов, — Тони отвечает холодно, резко, чеканя каждый факт, будто нанося удары по совести Элис, чтобы она, наконец, пробудилась.
— Питер и Мишель?
— А чего сама не приедешь, Элис? Не спросишь, как они, может, с мужем познакомишь? — грубит Тони с очевидной досадой в голосе.
— Старк! — восклицает Пеппер, призывая мужа смягчиться.
— Тони, у меня… Нет на это времени…
— Ах, времени нет… — лепечет Старк, наигранно и саркастично кладя руку на лоб. — Так что ж на меня нашлось? Приходишь тогда, когда что-то нужно?
— Он её избил и довел до истерики, Тони, не поступай подобно этому ублюдку, — цедит сквозь зубы Романова. — Лучше предоставь ей ночлег на сегодня. И успокойся, наконец. Это её жизнь — и ей выбирать, что делать. И свои ошибки тоже исправлять самой.
— Нат, слушай, ты уверена, что жить с таким идиотом, каждый день за одно неверное движение терпя побои — это норма? Думаешь, что это просто ошибка, которую можно просто исправить?
— Это моя глупость, за которую я расплачиваюсь… — тяжело вздыхает Элис, встревая в разговор. — И которую без последствий я уже не исправлю… Джаред — важная шишка. Откопает в любой точке мира, и если она ему не понравится, то… Под прицелом буду и я, и мои родные, и вы с Алекс… Поэтому все, что мне остается — это изредка ночевать в разных местах, чтобы никто не пострадал.
Тони подсаживается рядом с Элис, явно распоров свою суровую маску по швам. Он, если верить Поттс, часто спрашивал об Элис, не сталкивалась ли она с кем-то, не говорила ли чего, и, быть может, собрав в кучу все свои мысли, он просто растерялся, поэтому и так отреагировал на её прибытие — но на самом деле, по нему было видно, что он в какой-то степени рад такому выводу Элис, рад тому, что она поняла, что от этого урода надо бежать.
Постель в комнате, в которой Элис будет вынуждена переждать ночь, точно такая же, как в доме её отцов. Обои на стенах практически такие же, какими были в её комнате. Книги на полках — такие же, какими были заставлены полки у неё дома. Роджерс оборачивается назад, в прошлое, вспоминая себя пятнадцатилетнюю, невинную, незамужнюю, планирующую отвоевать сердце Бога обмана, и жить с ним в асгардском дворце, в литых золотом стенах, каждый день просыпаясь с ним в обнимку. Сейчас то время кажется повзрослевшей, тридцатилетней женщине, уже уставшей от жизни, сущим бредом, и её тело покрывают мурашки от стыда, стыда за свое бездействие и зацикленность на одном человеке. Это кажется такой глупой верой в сказку, глупым доверием незнакомцу, в итоге разбившему её хрупкое сердце невыполненным обещанием… Все мечты и цели, это все было таким хрупким, и словно карточный домик, развалилось, стоило легкому ветру перемен повеять рядом с её счастьем.
С тех пор Элис отдалась с головой реализму — «нормальный» муж, «нормальная» работа, «обыкновенные» друзья и коллеги, и, в комплекте с этим всем, и полная потеря семьи. Роджерс забирается под одеяло, и среди всех номеров в своем телефоне, ищет один номер — человека, который всегда может ей помочь, откликнуться, поддержать… Стива. Она долго собирается с мыслями, чтобы позвонить, и когда набирается храбрости, чтобы нажать на кнопку вызова, когда она прикладывает телефон к уху, ожидая услышать теплый голос отца, то… Всё рушится. «Извините, номер не существует или набран неправильно». Слеза, почему-то, потекла по щеке. Рана на виске начала пульсировать разгорающейся болью. Больше Элис не на кого надеяться. Она твердо убеждена, что у неё нет семьи, и никогда уже не будет — Джаред постарался. В слезах, разрываясь от внутренней боли и каясь самой себе, впервые за много лет, Элис засыпает, надеясь утром проснуться в своих пятнадцати, надеясь на то, что её разбудит Стив.
