Представители СМИ, разумеется, знали, куда идти в поисках своих историй. Такие личности, как Флойд-старший, Роджер, Нейт Джонс, и бесчисленное множество других персонажей были всегда под рукой. Налажены были отношения также и с дядей Джеффом, который тоже тренировал в спортзале боксеров.
Флойд всегда тренировался. Вопрос был только в том, чтобы прийти в нужное время, чтобы увидеть его. Одним из фотожурналистов, которые приходили туда, был ирландец Эоин Мандау. Он снимал Мейвезера примерно в то время, когда состоялся поединок с Де Ла Хойей, когда Флойд был уже звездой бокса, но еще не в мейнстриме.
– Он был очень доступен, – сказал Мандау. – Он тогда хотел поговорить с прессой, потому что у него появилась большая возможность сверкнуть, и он подыгрывал камерам. Но проявился он как хороший, приятный парень. А затем, после этого, зверь как бы взял верх в нем.
Теперь же все изменилось.
В то время, когда Мейвезер готовился к бою после своего возвращения в спорт, Мандау направился в спортзал и оказался свидетелем стычки, которую он запомнит как «сюрреалистическую».
– Я пошел туда так, по прихоти, чтобы сделать снимки. Но снимать его оказалось очень непросто, потому что он стал большой звездой, эго его поглотило и много чего еще, – вспоминал Мандау. – Я отснял фотосессию с некоторыми ребятами, и у меня случилось нечто вроде небольшой стычки с Леонардом. Я ничего такого не сделал, но, думаю, все просто старались защитить Флойда, и самомнение каждого взыграло. Интересно было наблюдать, какая метаморфоза произошла с Флойдом за последние восемь лет с небольшим.
– Так что отправился я в спортзал Флойда, – продолжал Мандау, – а в то время вы еще могли просто войти туда. Там был Роджер, и я переговорил с ним. Заб Джуда там тоже был, поэтому я сфотографировал Заба во время тренировки и проболтался там три или четыре часа. Я задержался на тот случай, если вдруг появится Флойд, и уже собирался уходить, когда почувствовал, как кто-то похлопывает меня по плечу сзади. Это был Флойд, только что вошедший в зал. Там были я, еще один парень-англичанин, искавший возможность стать тренером в Вегасе, и Роджер. И когда Флойд услышал мою речь, он сказал что-то вроде: «Разрази вас гром, британцы».
Мандау улыбнулся и продолжил рассказ:
– Акцент у меня английский, хотя я ирландец. Он сказал: «Это без разницы. Когда вы сюда слетелись, вы сожгли наши флаги и освистали наш государственный гимн». Он играл. Я не был напуган, но, думаю, он просто хотел поставить меня в неловкое положение перед своими друзьями. Поэтому я лишь сказал, что я ирландец, а не англичанин, а он повторил, что это – один хрен. Я сказал, что если я – англичанин, то тогда он – мексиканец. Услышав такое, Роджер и Заб Джуда стали смеяться над ним, и это ему не понравилось. Тут я подумал: «О боже, что же я такое отморозил?»
Далее рассказ Мандау начинает обретать напряжение.
– Он развернулся и ушел в глубину зала, сделал там несколько подтягиваний на перекладине, а я простоял в зале еще с полчаса. Флойд вышел из помещения, когда я уже покидал спортзал. Он был с Забом Джудой. Заб подарил ему ярко-желтый «Ламборджини» ценой, думаю, в четверть миллиона долларов. Так вот, я подошел к нему и спросил: «Можно мне вас сфотографировать?» – я ведь ради этого и пришел. Тогда он с другом спросил у меня удостоверение личности. На парковке вокруг сгрудилось человек двенадцать или тринадцать из его окружения, а я был один. Ну, дал я ему свою пресс-карточку, и она стала переходить из рук в руки – от Флойда к его другу, потом обратно к Флойду. Я за своей карточкой тянусь, а она ходит по кругу, и все это стало походить на детскую игру «вышибала». В конце концов мне это надоело. Я схватил Флойда за бицепс (который оказался довольно твердым) и, по правде говоря, лишь сказал: «Кончай валять дурака», от чего он будто ополоумел. Думаю, это произошло потому, что я коснулся его, а он стоял перед своим окружением. Он буквально переменился. На ровном месте стал раздувать из мухи слона, крича: «Убери руки от ниггера… Подойдешь к капоту и схлопочешь пулю в зад». Все в таком духе. Это было похоже на что-то нереальное, в чем участвовали я и еще полтора десятка мужиков. Его друзья стояли поодаль и подначивали: «Давай, Флойд. Давай, Флойд». Думаю, больше всего он привык к тому, что люди постоянно ему поддакивали. Скорее всего, он на самом деле не знал, как поступить на глазах у своих друзей, потому что никто никогда до него не дотрагивается и никто ему не перечит. Возможно, я стал бы богатым человеком, если бы он сбил меня с ног! Я совершенно не собирался изображать из себя мачо. У меня абсолютно нет претензий на звание самого крутого парня в мире, но… Если вы выросли на юге Лондона, вы умеете постоять за себя. А я был немного разозлен, поскольку все это немного походило на подростковую забаву, когда мое удостоверение стало передаваться от одного к другому.
