Предначертанное сбывается. Близится день Последней Охоты. Хищники, Рыкуны и Волколаки поднимаются под единым стягом Кровавой кузни. Каждый хищник встаёт перед выбором: сражаться за свою свободу или навеки пасть, оставшись рабом!
Седьмые сутки проклятый дождь путал нам все карты. Небеса гремели, а потоки воды день за днём подмывали деревню, разрушали стены. Из своей комнаты, наблюдая за непогодой, я больше всего переживал за высокие, выступающие за стену башни. Их, как и стены, постоянно подмывало, из-за чего мои кролли были фактически вынуждены грязью и глиной подмазываться бреши, бревнами и досками, подпирая уплывающие в деревню песчаные насыпи.
Стены находились в ужасном состоянии, на насыпь наши воины-защитники поднимались либо через ворота с башнями, либо по настилу, либо чуть ли не по колено в грязи. Напади на нас хищники «штурмовать» стены, пытаясь взобраться на возвышенность, пришлось бы как им, так и нам. Сдерживающим зубастых фактором стал увеличившийся в размерах ров, залитый водой, а так же разбитое паводками поле. Хищники продолжали держаться от нас на расстоянии, на скалистой возвышенности, переодически нервируя мою стражу редкими визитами под стены. Ублюдки за шесть дней дважды предпринимали попытку похитить скот. Первый раз они хотели сломать загон и вывести коров. Потерпев неудачу, следующей ночью они пришли с ножами и луками, желая перерезать всё стадо. Несколько коров им удалось подстрелить, но каково же было удивление клыкастых, когда наши арбалеты достали их, с казалось бы, недосягаемой дистанции. После чего горе налётчиком уносившим ноги ещё и не повезло наткнуться на отряд Кобаго, возвращавшегося с рейда.
Итогом двух ночных стычек стала одна украденная корова и ещё пять коровок убитыми. При этом двое хищников убиты под оградой, ещё одного достали парни Кобаго, в районе десятка получили ранения и трусливо бежали. Тушки убитых животных налётчики утащить не смогли, от того небольшой пир стал хорошей разрядкой для нашего общества.
Враги учились, постоянно что-то замышляли и готовили. Каждый день кто-то из моих смелых лесорубов или стражников, сопровождавших их, докладывал о хищниках, наблюдавших за нами издалека. До их лидера по прозвищу Красивый постепенно стало доходить, нахрапом нас не взять. Как ни странно, ублюдок прежде чем делать — предпочитал думать, что для местных являлось очень опасной, отличительной чертой. Его хищники днём и ночью изучали местность вокруг деревни, рыскали в ночи, пытались бить по источникам нашего провианта, по скоту. Тем самым вынуждая нас днём меньше собирать, и в тёмное время суток загонять стадо в деревню. Огромное стадо, буквально разрушало дома кролли, заваливалось в шатры Му и опрокидывало их. Но все всё понимали и стойко терпели.
Из разговоров с Пом, а так же другими хищниками, я немного разузнал о прошлом и новом главе зубастых. Прошлый вождь хищников вёл за собой большое войско, отличительной его чертой являлась храбрость, решительность и воинственный настрой. Всегда на чале, всегда на острие атаки. Красивый, в свою очередь, никогда не делал упор на свою силу, больше полагаясь на коварство и хитрость. Красивого часто называли завистливым трусом, многие пленники даже сначала не поверили тому, что кто-то вроде него смог прийти к власти, а после, с яростью в глазах, помоями поливали нового вождя, отказавшегося от них как от балласта.
В приглушённом свете зажжённых комнатных лучин за небольшим столом поставленным в моей комнате, сидел связанный по рукам и ногам хищник. Мужчина, средних лет, худощавого телосложения, с тёмно-серыми волосами, и перерастающими в бороду, густыми бакенбардами. Хоть тот и был хищником по натуре своей, но тело его выглядело обычно. За исключением состриженных когтей. Его не украшали десятки шрамов, не имел он мускулистого телосложения, да и говорил со мной не с позиции альфа-самца, а как другие, такие же напуганные пленники. Даже тембр голоса у того был почти как у кролли.
Из-за непогоды в тёмные вечера мне почти нечего было делать, потому я решил уделить больше времени допросам пленников, лично занявшись сбором информации.
Из воспоминаний кролли, когда брали в плен именно эту «особь» мужского пола, он не имел при себе трофейных черепов и прочих аксессуаров свойственных зубастым охотникам, да и отпора особого не оказал. Как только услышал; что его не убьют, поднял лапки, сдался в плен. В общем, являл он из себя простого мобилизованного крестьянина, без титулов, амбиций и дальнейших планов на жизнь. Хотя, план у него всё таки был, один — выжить.
Мы больше двух часов с ним говорили, я уже добротно подустал от его скулежа, вечных жалоб на тяжёлую жизнь и хотел того отпустить, вызвав на допрос с «пристрастиями» кого покрасивей. Но пристальный взгляд моей стражи, как и ранее ждавшей шоу, вынудил вновь продемонстрировать свой ум и «непостижимое» величие.
Ударом кулака об стол заставляю раненого волка вздрогнуть. От дуновения лучинка тухнет.
— Говори где танки!
— Я… я не знаю… — испуганно подпрыгнув на месте, поджав уши, вжал голову в плечи и зажмурил глаза пленник.
— Врешь собака! Логины, пароли, явки, кто тебя послал, на кого ты работаешь? Говори Лебовский, всё говори!
