Мистер Февраль полностью

— Или я могу попросить Риса заплатить больше? — предлагает она, морща нос и глядя на меня.

— Ты собираешься разорить этого мужчину, — говорю я, удивлённо качая головой. — Как насчёт того, чтобы ты просто примерила парочку тех платьев и пообещала никогда больше не угрожать мне образцами фиолетовой ткани?

— Они сиреневые, ты, дикарка, — говорит она мне с широкой ухмылкой.

— Не начинай снова, — смеюсь я.

Она просматривает пару висящих платьев и снимает одно, чтобы рассмотреть поближе.

Я поворачиваюсь к швее, которая практически прячется в углу, и показываю ей палец вверх, веля ради всего святого подойти к ней. Если мы сможем приручить это чудовище, пока она чувствует себя расслабленно, то этот день пройдёт чертовски гладко.

Она спешит забрать платье у Тилли, и я делаю мысленную заметку попросить Риса дать ей щедрый бонус.

— Однажды ты сможешь отплатить мне за это, превратившись в адскую невесту, когда будешь выходить замуж, — говорит Тилли, протягивая перепуганной женщине другое платье.

Я фыркаю от смеха.

— Давай сейчас не будем забегать вперёд. У меня даже нет парня.

— О, конечно есть, — размышляет она, направляясь в примерочную, — просто ты ещё об этом не знаешь.

Джексон

— Итак, здесь нам нужно будет поставить стол для подарков и цветочную стену. — Кэти указывает на участок задней стены.

— Цветочную стену? — Я вопросительно поднимаю брови.

— Даже не спрашивай, предупреждает она.

Я смеюсь, но больше ничего не спрашиваю. Я понятия не имею, что из себя представляет цветочная стена, но для меня слишком сложно, чтобы я мог с этим справиться.

Единственное, что я знаю, это что терпение у Кэти почти как у святой. Не знаю, что заставляет эту женщину выживать среди этого безумия. Кажется, что ничего не выведет её из себя настолько, чтобы она не смогла с этим справиться.

Она точно знает, кто она и на что способна, и наблюдать за этим невероятно. Она не боится говорить то, что думает, или делать, что хочет, и я завидую ей.

Я с трудом могу признаться в чем-то даже самому себе.

Например, то, что я чувствую к Кэти… Что-то между нами изменилось с того дня на пляже. Я чувствую то, что не готов чувствовать.

Я до сих пор чувствую себя настолько запутавшимся из-за всего, что случилось с Лиззи, что даже думать не могу о том, чтобы начать что-то новое.

Кэти совсем не похожа на Лиззи, но дело не столько в ней, сколько во мне.

Я здесь единственный с костылём, и последнее, что я хочу сделать, это ранить её или даже хуже — потерять её.

Я почувствовал это и в тот день, когда поцеловал её на пляже, — что было поставлено на карту. Это пронеслось у меня перед глазами, то, что я должен был потерять.

Я не знаю, как я мог думать, что мы можем быть друзьями с привилегиями. Это не сработало бы, она слишком возбуждающая. Раза или двух с ней никогда не будет достаточно.

Я хочу знать о ней все, но даже с этим желанием, ярко горящим внутри меня, я знаю, что никогда не добьюсь успеха, она слишком сложное создание, постоянно изменяется и эволюционирует. Она постоянно учится и растёт.

Она настоящее вдохновение.

Возможно, в моей жизни ничего не происходит. Мой бизнес достиг своего пика, мои отношения провалились, но за всю свою жизнь я ещё никогда не чувствовал себя более спокойным. Я плыву по течению за Кэти, поэтому не могу сделать ничего иного, кроме как расти вместе с ней.

— А там будет фонарь с гирляндами.

— Конечно, — отвечаю я, отвлекаясь от своих внутренних мыслей. — Свадьба не была бы свадьбой без фонарей и гирлянд.

Она игнорирует мой сарказм и продолжает наворачивать круги по комнате со своим гигантским ежедневником в руках.

— Итак, гостей пригласят сюда сразу после церемонии на пирсе, и сразу же мы подадим напитки и канапе.

Я кивнул.

— Ты это записываешь?

— Напитки. Еда. Я понял. Думаю, мы справимся. Но вернись немного назад, они поженятся на пирсе?

Она кивает и закатывает глаза.

— Хочу ли я вообще знать, как им это одобрили?

Я владею этим бизнесом уже много лет, и я никогда раньше не видел свадьбы на пирсе. Ни разу.

— Рис позаботился об этом. Я даже не хочу знать, что ему пришлось сделать, чтобы это стало возможным, — информирует она меня, записывая что-то, какой-то незначительный дефект, который она, без сомнения, исправит.

— Знаешь что, улыбашка? Думаю, мне нужно подружиться с Рисом. Похоже, он полезный парень.

— Он может не оценить такого друга, как ты. — Она ухмыляется мне, когда, наконец, отрывает свой взгляд от работы.

— Что не так с моим умением дружить? — требую я, изображая обиду, хотя чертовски хорошо знаю, какой у неё на меня компромат.

Она пожимает плечами.

— Ну, ничего… Если тебе нравится, когда тебе звонят посреди ночи в стельку пьяным или предлагают заняться сексом… Или присылают пятьсот сообщений, пока ты пытаешься работать.

Я закатываю глаза.

— Ты преувеличиваешь. Всего около двухсот.

— Ладно, двести. — Она ухмыляется. — Но мой довод остаётся в силе.

— Понимаю, о чем ты… Он не сможет справиться со всем этим.

— Я не совсем понимаю, как я сама справляюсь, — протягивает она.