Мистер Январь полностью

Лишние деньги для нас, думаю я про себя. Каждый цент, который Энди заработал, пошел на строительство нашего дома… на строительство нашей совместной жизни. Он зарабатывал хорошие деньги, я тоже, и нам было хорошо. И вот так все хорошее закончилось. Каждая крупица позитива была высосана. Каждый раз, когда я вспоминаю те месяцы, после которых его забрали у меня, это как удар в живот. Раньше мне казалось, что он меня бросил, но теперь я знаю правду — его забрали. Этот изворотливый человек, закон, судебная система… все они забрали его у меня.

Чувствую, как кипит злость во мне. Я так зла, и знаю, что есть вероятность того, что я использую этот гнев, чтобы скрыть свою вину, но мне все равно. Они забрали у меня мужа, когда я больше всего в нем нуждалась. Может, он и не идеален, но никто не идеален — я в первую очередь. Он еще многого не знает, а мне надо ему рассказать. Вещи, которые важнее, чем отмененные приговоры или выплаты, или кто кому верил. Я должна рассказать ему все.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и я замечаю, что Стю делает то же самое:

— Что?

— Что скажешь, принцесса? По-твоему, стоит оставить все это или начать преследование?

Я смотрю на своего идеального напарника в расследованиях, затем на любовь всей моей жизни и произношу им:

— Бросьте этого ублюдка под автобус и заберите у него все, что он имеет.

Энди

— Ты все ещё ешь попкорн, как динозавр. — Хихикаю я, глядя, как она запихивает в рот очередную горсть. Она останавливается, чтобы выставить мне средний палец, прежде чем продолжить.

— Это мило, мне нравится.

Дилан заканчивает жевать и делает глоток сока.

— Хочешь знать, что не так уж и мило? — спрашивает она, отставляя миску и бокал.

Я ухмыляюсь ей:

— О, держу пари, ты мне расскажешь.

— Ты все еще храпишь, как товарный поезд.

Я подбрасываю в воздух кусочек попкорна и ловлю его во рту:

— Я не храплю, принцесса, — говорю я ей, жуя.

Она недоверчиво фыркает, затем берет пульт, ставит на паузу фильм, который мы смотрим, и поворачивается лицом ко мне:

— Ты шутишь, да?

— Нет. — Я подмигиваю, ловя очередную кукурузинку.

— Я могла бы убить тебя во сне прошлой ночью и заявить о самообороне, — говорит она мне, нахально и с задором.

— Как ты себе это представляешь? — Я хихикаю.

— Ты нападал на мои уши. — Она ухмыляется. — Значит, самооборона.

Я смеюсь над ней, и она победно хихикает, а затем возвращается к засовыванию в рот своего драгоценного попкорна. Затем поворачивается к экрану и нажимает кнопку воспроизведения, чтобы снова погрузиться в просмотр. Ее рыжие волосы собраны в пучок на макушке, а сама она выглядит совершенством в обтягивающей белой майке и серых трениках. Я никогда не видел такой красоты, как она сейчас. От веснушек на носу до шрама на правой ноге — в моих глазах она безупречна. Я самый удачливый ублюдок в истории Вселенной.

— Боже, я так люблю тебя, Дилан.

Ее рука замирает на полпути ко рту, и она медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Не выгляди так потрясенно — ты же знаешь, что я люблю тебя, принцесса.

— Я не слышала от тебя таких слов уже очень давно, — печальный вздох.

— Я любил тебя каждый из тех часов, что мы провели в разлуке, Дилан, я любил тебя даже тогда, когда ты меня ненавидела.

— Я никогда этого не испытывала, — шепчет она.

Поднимаю на нее бровь.

— Я хотела, — настаивает она. — Я хотела тебя ненавидеть — боже, я действительно хотела. Но я не могла… не до конца. Очень трудно ненавидеть того, кого любишь, Энди.

Ее слова не стали для меня сюрпризом. Я знаю, что она любит меня. Не идиот же я, который не видит, что перед ним. Она всегда любила меня и всегда будет любить — даже если я выйду за дверь и больше никогда ее не увижу, я знаю, что она будет любить меня до самой смерти.

Но вопреки тому, что я ей сказал, ее любовь ко мне — не главное на этой неделе. Ее признание в том, что она меня любит, принятие этой любви и ее воплощение — вот в чем суть. Мне даже не важно, признается она мне в этом сейчас или нет, если она признается себе в этом, то со временем все будет хорошо. Я ни за что не отпущу такую женщину, как она, без адской борьбы.

— Я знаю, что ты любишь меня, Дилан.

Ее глаза обводят мое лицо, а зубы цепляются за нижнюю губу. Она задумалась. Это ее момент борьбы или бегства.

— Ты любишь меня уже почти шесть лет, принцесса. — Я пожимаю плечами.

— Да, — шепчет она.

— Я люблю тебя с той минуты, как ты мне улыбнулась.

— Я знаю. — Она снова улыбается — той же улыбкой, и, как и в первый раз, я совершенно ошарашен.

Я снова ощущаю, как тяжело ей было здесь без меня. Если бы она бросила меня, я бы сошел с ума. ДА я и так чуть не сошел с ума.

— Мне чертовски жаль, — задыхаясь, произношу я.

Мои эмоции грозят захлестнуть меня прямо сейчас, чего со мной никогда не случается. Дилан никогда не видела, чтобы я плакал. Она видела, как я злюсь, но не часто расстраиваюсь — никогда не настолько, чтобы пролить слезу. Она подползает ко мне и забирается ко мне на колени.

— Энди, — шепчет она. — Мне тоже очень жаль. Я не верила тебе.